Помутнение

Паршивая штука.

К столику подошла симпатичная официантка в желтом халатике, светловолосая, с высокой дерзкой грудью.

– Привет, – сказала она. – Все в порядке?

Чарлз Фрек испуганно поднял взгляд.

– Как тебя звать, милая? – спросил Баррис, жестом успокаивая Фрека.

Она ткнула в табличку на правой грудке.

– Бетти.

Интересно, как зовут левую, подумал Чарлз Фрек.

– У нас все отлично, – сказал Баррис, нахально оглядывая девушку с головы до ног.

Чарлз увидел исходящий из головы Барриса круг, как на карикатуре, в котором совершенно голая Бетти молила о ласке.

– Только не у меня, – заявил Чарлз Фрек. – У меня полно проблем – больше, чем у кого бы то ни было.

– У всех свои проблемы, – рассудительно заметил Баррис. – И чем дальше, тем больше. Наш мир болен, и с каждым днем болезнь становится все круче.

Картинка над его головой тоже стала круче.

– Желаете заказать десерт? – улыбаясь, предложила Бетти.

– Например? – подозрительно спросил Чарлз Фрек.

– У нас есть свежий клубничный пирог.

– Нет, не надо нам никаких десертов! – сказал Чарлз Фрек. – Фруктовые пироги годятся только для старушек, – добавил он, когда официантка отошла.

– Это все твоя идея насчет лечения, – объяснил Баррис. – Она и заставляет тебя нервничать. Твой страх – не что иное, как проявление негативных целевых симптомов. А цель – не пустить тебя в «Новый путь» и не дать завязать. Понимаешь, все симптомы – они целевые, будь то позитивные или негативные.

– Ни фига себе…

– Они возникают в теле специально для того, чтобы заставить его хозяина – в данном случае тебя – лихорадочно искать…

– Первое, что делают в «Новом пути», – сказал Чарлз Фрек, – это отрезают тебе член. В качестве наглядного урока. Ну и так далее.

– Затем вырежут селезенку, – кивнул Баррис.

– Что?.. Вырежут… А она зачем, эта селезенка?

– Помогает переваривать пищу.

– Как?

– Удаляет целлюлозу.

– Значит, потом…

– Только бесцеллюлозная пища.

– И сколько так можно протянуть?

Баррис пожал плечами.

– Как получится.

– А сколько селезенок обычно у человека? – Фрек знал, что почек, как правило, две.

– Это зависит от веса и возраста.

– Да ну? – подозрительно прищурился Фрек.

– Они растут. К восьмидесяти годам…

– А-а… да ты меня разыгрываешь.

Баррис рассмеялся. У него какой-то странный смех, подумал Чарлз. Неестественный, как будто что-то рвется.