Стремительный полет

– Ведь договорились же! Уром

деньги, вечером стулья! Сначала дело сделаем, потом уже и будем решать. Что за

самодеятельность, в конце-то концов?

- Белые крылья – раз, Камень Власти – два, - показала мне два пальца

Катрина. – Как не крути, а получается – Владыка!

- Так это получается – Камень Власти? – спросил я, рассматривая синий

камушек в гарде, сияющий странным внутренним светом.

- Часть его, - поправил Онтеро. – Основной кристалл был у отца Катрины, когда он погиб.

- Ну и что? Подумаешь, кусочек камня в гарде! Вон у некоторых рыцарей, куски рога единорога в рукоятях мечей.

табунов.

- Камень светится! – втолковывал мне Онтеро. – А это означает, что есть

Владыка и он жив! Ты понимаешь? Ты и есть Владыка! Никто, кроме рода

Белокрылов, не может владеть Камнем Власти!

- Что-то тут не вяжется, - задумчиво сказал я, пытаясь вспомнить. – Когда я

в первый раз взял Лист, камень не светился. Это я помню точно. Когда во второй

раз, он тоже не особо старался.

объяснял тому дроу, что тот ошибся, нападая на нас. А ведь по идее, он должен

был включиться, когда я родился на свет. Кто мне объяснит эту подробность?

- Не я, - пожал плечами Онтеро. – Это жриц Храма надо спрашивать.

Я перевел взгляд на Катрину. Он кивнула, соглашаясь с Онтеро.

- Вот тогда, когда спросим, и будем решать, как меня называть! – отрубил я.

– А пока я – Влад. Не Владыка, а Влад.

- А разве это не одно и то же? – удивленно спросила Катрина.

- Нет! Влад – это имя. В то время, как Владыка – это должность.

- Ты своим родителям спасибо скажи, - прокомментировал со своего места

Валерка. – Что они тебя так назвали. И не фиг было свое имя на местный диалект

переводить.

- А я и не переводил! – огрызнулся я. – Оно как-то само перевелось.

- Вот и получаешь последствия неконтролируемого перевода! – хмыкнул

Сема. – Я, к примеру, не переводил. И все в порядке.

- А чего тебе переводить, если ты сам полностью перевелся? – огрызнулся я.

– Ты первым дезертировал из человеков в эльфы! Тебе, все равно, дали бы новое

имя.

- Это запрещенный прием! – запротестовал Семен. – Я не виноват! И потом, если бы не я, были бы вы здесь!

- Что есть, то есть, - вынужден был признать я. – Значит, решаем так: делаем дело, потом спрашиваем жриц Храма, тогда и будем знать, как меня

называть.