Крещение Новгорода. Часть II.

К тому же они, как и Чеслав, верили, что этот союз есть лишь временная мера, и однажды Вахрамей избавиться от своего зловещего помощника. И лишь Авдотья понимала, а, может, не понимала, а лишь чувствовала, что Кощей куда более могущественен, чем думают другие, и куда более важен для Вахрамея. И пока её брат точил зуб на упыря, она пыталась разгадать эту тайну и узнать как можно больше о загадочном Кощее Бессмертном.

Глава XVI.Богатыри.

Велика была сила витязя Василия Буслаева, было в ней даже что-то не человеческое, словно не было у неё границ, как у берегов Днепра.

Как только его признали головой в Людином конце и выплатили виру за убитого отца, тут уже никто не мог с ним сравниться в славных подвигах и славе. Уже почти год минул после крещения, много испытаний выпало на долю новгородцев, и много подвигов совершили местные богатыри. Но слава Василия Буслаева превзошла их славу, хоть сам он и не был богатырём. Христианские воины как бы даже не противились этому. Садко будто бы нарочно воспевал в песнях подвиги Василия, и при этом намеренно преувеличивал его силу уж до совсем сверхчеловеческой. Вот Василий вместе с богатырями пошёл на разбойников, вот спас жизнь посаднику Стояну на охоте, изловил упырей, мучивших сельский люд, лично помирил несколько враждующих деревень. Слава его росла, и церковь только способствовала этому. Как известно, тогда на Руси своих святых не было, уже много позже первыми русскими святыми станут сыновья князя Владимира, братья-мученики – Борис и Глеб. После крещения же русская церковь остро нуждалась в своих героях. Оттого Василий Буслаев в один год из мятежника и дебошира превратился в главного заступника христианской веры в Новгороде, и многие уже в открытую стали называть его богатырём. К легендам о Василии часто примешивались и образы языческих богатырей, память о которых князь Владимир так тщательно пытался стереть. Христиане не противились такой славе, ведь воспетый в языческих песнях витязь сражался теперь за христианскую веру, стало быть, покаялся, и уже это должно было привлекать язычников в новую веру. Василий же как и прежде жил в Людином конце и никак не хотел принимать славу богатыря, которая так и следовала за ним по пятам.

Голова любил восседать на высоком холме на берегу Волхова, с которого было видно весь Славенский конец, как на ладони. Когда-то здесь был и его дом, а теперь другой – Людин конец стал его пристанищем.