Берсерк забытого клана. Рекруты Магов Руссии

Более мы не разговаривали друг с другом, но я воспользовался предложением Григория не сдерживать себя. Посему, эдак-так стежке на пятом, я почти полностью употребил содержимое фляжки, чем ознаменовал начало словесной характеристики своих ощущений и эмоций.

Получилось красочно и достаточно подробно, а главное, с тончайшей детализацией всей гаммы этих ощущений и её оттенков. Будь рядом художник в пустой комнате с серыми стенами, то он запросто всё нарисовал бы со слов.

Правда, картинки эти уничтожили бы молниеносно, да и автора приговорили бы к сожжению.

Язык подачи русским-обидным я не ограничивал, воспользовавшись всеми доступными, включая лексикон администратора-программиста обидевшегося на бестолковых работниц в офисе.

Обороты слов, как и используемые сравнения, запросто рисовали в воображении любого, даже самого искушённого слушателя, выразительные картины. Они отчётливо доносили моё истинное отношение к лицу, не только нанёсшему, но и допустившему всего лишь мысль о нанесении мне ранений.

Своим трезвым разумом, оставшимся где-то в глубине сознания, я автоматически оценивал реакцию немногочисленных свидетелей своего словесного водопада.

Например, Гришка очень переживал за себя, опасаясь, что и новоиспечённые лекари мне не понравятся.

Мой боевой конь отошёл от места проведения операции на пару шагов, периодически всхрапывал и тряс гривой, когда я описывал сексуальные предпочтения абсолютно всего живого мира и утверждал, что весь этот мир очень любит злоумышленника, удосужившегося меня ранить.

Ну а Чукча, так он благоразумно помалкивал и даже усов с кареты не показывал.

На последнем стежке содержимое фляжки закончилось. Меня кое-как удалось перевязать, затем одеть и водрузить на сиденье кучера, что бы Гришка мог присматривать за мной. Да и Череп запретил к артефактам приближаться.

Так что, я на комфортное передвижение внутри кареты даже и не рассчитывал. Да и не открыть её, ведь заперты двери с использованием какой-то хитрой Рунной магии, которую я чувствую где-то в подсознании.

– Хриша, – трезвая мысль пробилась с задворок сознания пьяной речью. – Эм... Ты не запамятуй, привязать к карети пару пуш... Пуши... Кх-м, – я собрал все силы для финального наставления. – Попуши... ять-жеш... Кароч! Хде листиков поболе и привяжи к карете... След заметять! А вы, – я скосил глаза на своего коня.