Юстиниания. Заря.

— Навык Ролда, которым он призраков убивает, — пояснил ей Свен. — Я тебе про него рассказывал как-то.

— А! Очищение... Хотя тут оно и правда называется изгнанием, — видать зарылась в интерфейс подруга.

— Ну что, пробуем? — улыбнулся я.

— Знаешь, давай не сейчас. — Покачал головой друг. — Меня на всех троих точно не хватит, а нам лошади всяко нужнее «трех нахлебников».

— «Иххи!» — возмутился конь, — «пф, пф...»

— К тому же, сначала их надо исцелить, а это уже нереально сколько сил.

И в этом я был с ним полностью согласен.

К счастью, мясник соизволил нам оставаться тут хоть до утра, вместе со своими конями, так что мы запаслись едой, терпением и сеном, стасканным в угол для сна. По моим прикидкам, на каждого коня потребуется где-то одно-два средних исцеления, что не так уж и далеко от одного великого по мане, но позволит растянуть удовольствие во времени и не переступать «порог невозврата» прожигая собственное тело.

— Ну-с, приступим-с...

Глава 25. Жеребцы стоялые.

— Когда я говорил «можете быть тут хоть до утра», я и не думал, что вы и правда тут до утра просидите, — пробормотал мясник, найдя наши тушки в конюшне.

Что там «до утра»! Мы ещё только начали! А уже все как выжатые лимоны. Границу свободной маны мы не переступали, но все равно... лечение идет ну очень тяжело. С виду пустяковые раны, ровненькие сломы костей, без осложнений, горы осколков или порванных связок, просто никак не хотят заживать! Словно сопротивляются моему лечению!

И на каждого коня требуется ровно четыре средних исцеления, по одному на каждую ногу.

Причем из-за того, что до меня не сразу доперло, давить силой конкретно на перелом, немножко перестроив под это модель действия скила, первого «подопытного» пришлось ещё долечивать двумя малыми исцелениями. А за ночь мы совершили только пять кастов среднего.

Такое огромное количество маны, даже без учета затрагивания резервов тела, за столь короткое время — огромная нагрузка на не до конца развитые организмы, прокачивающие сквозь себя столько энергии.

А тут ещё мясник... К счастью, за последние наши деньги — серебряный и пригоршню меди — он согласился подождать ещё до следующего утра.

— Вы че, все ещё здесь!? — офонарел он, приходя к полудню на следующий день.

Я взглянул на него исподлобья отекшими глазами. Шесть тысяч маны... я единственный кто тут ещё на ногах стоит, хоть и качаясь на ветру. Остальные «тела» вон там валяются, закатив глаза и высунув языки.

Зато все три жеребца уже спокойно бегают в загоне.