Юстиниания. Заря.

Конь то нам всегда нужнее сына!». Ну а в довершении, когда Свен достал золотой: «Ба! Кормилец приехал!». И даже тому факту, что я буду жить теперь вместе с ними, скорее обрадовались, чем расстроились: «Так это ты нашего обалдуя наставил на путь денежный?!». Ладно хоть они не прознали, что у меня ведь тоже есть золотой.

Деньги мы поделили еще до того как отправились в путь. Из трех золотых дорога со всеми покупками и посиделками в тавернах, отняла у нас лишь один, плюс оттяпала запас меди и серебра.

Причем весомую часть денег слопали эти долбаные плащи. Оставшиеся две монеты мы поделили меж собой — золотой у Свена, что он уже с легкой руки «расчехлил», и тот, что у меня, надежно спрятанный.

С этими плащами мы конечно круто прогорели, как ни посмотри. Отдали просто немыслимые деньги за два куска ткани! Точнее за два куска кожи «с жЭпы дракона», по стоимости каждый словно лошадь. Хорошо выделанной, вроде как зачарованной, но... того явно не стоящей.

И в любой деревеньке на любом рынке в самый базарный день, что-то подобное можно купить за серебряный-два. Три монетки — красная цена.

Драгоценный кругляш друга тут же «распилили» по нуждам «общества». Быстро обсудив необходимое, семейные совет постановил купить на эти деньги пару добрых кобыл, дабы жеребцу не скучно было, коров, некоторую амуницию и инструмент, телегу и клочок земли. Не знаю как насчет «подняться» но нормально жить с таким имуществом точно возможно.

К тому же жеребец прибыл издалека, так что на него в деревне будет спрос — на этом тоже можно сыграть. Магия, которой владею я, и о которой уже вовсю растрепал Свен — тоже весомая статья доходов. Ну и еще свежая кровь для деревенских.

Мать семейства уже на следующий день смекнула мне сосватать одну из своих дочерей. Так сказать, чтоб ценный кадр, а заодно источник дохода и носитель ценных генов, никуда не сбежал. А когда я отказался — не в обиду сказано, но сестры Свена не в моем вкусе, предложила выбрать кого-то из оставшихся пигалиц.

— Да вы спятили?! — скорее констатировал, чем спросил, я. — Ей же вообще года три! От горшка нет вершка, да и самой старшой, лет двенадцать, два пупка вместо соска...

— Ну так на вырост! — перебила меня женщина, по факту не имеющая никакого отношения к этой семье, но присутствующая на смотринах, для морального давления.