Миротворец

Одновременно я захватил цепью запястье руки, державшей оружие. Убийца глухо вскрикнул, послышался треск перетираемых костей. Прижав парализованную руку к телу, он упал на колени, здоровой рукой пытаясь нашарить в траве выпавший пистолет. Я не дал ему на это времени – свободный конец цепи я обмотал вокруг шеи нападавшего. Цепь, потрескивая, начала свою смертоносную работу. Зрелище было не из приятных – постепенно отделяющаяся от тела голова, выкрикивающая проклятья на незнакомом мне языке. Когда удавка завершила своё грязное дело, я снял её с обезглавленного туловища, осторожно осмотрел рукоять и обнаружил, что она поворачивается вокруг своей оси.

Доведя до крайнего положения, которое со щелчком зафиксировалось, я увидел перед собой обычную цепь – ни свечения, ни потрескиваний. Я положил её в карман брюк, закрепив рукоять под ремнём таким образом, чтобы, в случае чего, быстро её достать. Подобрал я так же и странного вида пистолет с мощным коротким стволом и горящим индикатором. Повертев его немного в руках, я разобрался, как поставить оружие на предохранитель. Индикатор боеготовности погас. 

Внезапно я вспомнил о старике - в пылу борьбы я почти про него забыл. Подбежав к неподвижному телу, я склонился над ним. К счастью, дед  ещё дышал.

– Ну вот, отец, мы и снова встретились. Как ты?

Умирающий открыл глаза и едва различимым шепотом произнёс:

– Вот что, парень, слушай меня внимательно! Ты должен сейчас же увезти меня отсюда на безопасное расстояние. Не стой, как истукан, это и в твоих интересах тоже, если ты, конечно, не хочешь остаться здесь ожидать соратников этих двоих ублюдков!

Несмотря на то, что голос собеседника был очень слаб и часто срывался на осипший шепот, в интонациях собеседника явно угадывались нотки человека, привыкшего к тому, чтобы ему беспрекословно повиновались.

Я был потрясён. Куда подевался  тщедушный старичок, которого я успокаивал утром? Сейчас передо мной был хотя и пожилой, но очень уверенный в себе человек. Перечить ему почему-то не хотелось. Я с трудом перенёс его в свою машину – широкий дедовский плащ скрывал железные мускулы. Старик зашёлся в приступе кашля, рукавом оттирая кровь, выступившую на губах. 

 – Отец, может в больницу тебя? Ты плох совсем!– обеспокоенно спросил я. 

− Врачи мне уже не помогут. Благодаря чему моё сердце ещё бьётся, ты узнаешь позже. Отвези меня поскорее в тихое место - времени совсем мало. И не беспокой меня по дороге, мне нужно хорошенько все обдумать.