Молот Вулкана

Директор Дилл отошел от доски, задумчиво глядя себе под ноги.

– Война только что закончилась; большая часть планеты лежала в руинах. Нужно было предпринимать какие-то решительные меры, потому что еще одну войну человечеству было бы уже не пережить. Нужно было принять какие-то новые, абсолютные принципы организации. Международный контроль. Закон, который не смог бы нарушить ни один человек, ни одна страна. Нужны были стражи.

Но кто же будет контролировать самих стражей? Как можно гарантировать, что эта наднациональная организация будет свободна от ненависти и предвзятости, от тех животных страстей, что столетиями толкали человека против себе подобных? И не станет ли эта организация, как абсолютно все остальные человеческие организации, жертвой тех же самых пороков, тех же самых мелких личных интересов в ущерб рациональности, тех же эмоций в ущерб логике?

И один ответ на эти вопросы все же нашелся.

Уже много лет мы использовали компьютеры – гигантские конструкции, возведенные трудом и талантом сотен опытных специалистов, построенные по точным стандартам. Эти машины были свободны от ядовитой предвзятости, личной заинтересованности и эмоций, что разъедали человека; они были способны проводить точнейшие расчеты, которые были недосягаемы для людей в реальности, лишь как идеал. Если народы смогли бы пожертвовать своим суверенитетом, подчинить свои силы и возможности объективным, беспристрастным указаниям этих…

Но высокий детский голос вновь прорезал уверенный рассказ Дилла.

Его речь прервалась, разрушилась под прямым и резким ударом откуда-то с задних парт класса.

– Мистер Дилл, вы на самом деле верите, что машина лучше человека? Что человек не может управлять своим собственным миром?

Впервые за все это время Директор Дилл покраснел. Он замялся, слабо улыбаясь; его правая рука описала в воздухе жест, словно бы в поиске нужных слов.

– У меня просто нет слов, – ахнула миссис Паркер, наконец обретая речь.

 – Мне так неудобно. Поверьте, я даже не догадывалась…

Директор Дилл кивнул ей с пониманием.

– Все в порядке, – сказал он негромко. – Это не ваша вина. Дети все же не tabula rasa, чтобы формировать их словно пластик.

– Простите? – переспросила она, не поняв иностранных слов. Ей смутно вспомнилось, что это, должно быть, была (как бишь ее?) латынь.

Дилл объяснил:

– Всегда найдется кто-то, кто будет реагировать неправильно.