Времена огня и погибели

Используя для этого дружбу Артура и Гайвена. Если мы хорошо попросим герцога Айтверна, возможно, он вымолит амнистию и для вас, Лейвис, и для вас, Айна. Это лучшее, на что мы можем рассчитывать. Я допускаю, что при вашей с ним последней встрече юный Ретвальд повел себя ожесточенно, однако время и добрые советы помогут ему обуздать овладевшие им страсти. Поразмыслив, я направлю в Тимлейн письмо, в котором попробую за вас заступиться. Думаю, молодой человек, как бы зол он ни был, прислушается к мольбам женщины, потерявшей мужа, и не станет карать неразумных детей, интригами и лживыми посулами втянутых в измену.

Айна поняла, что разговаривать с Ровеной Рейсворт бесполезно. Графиня, хоть и выслушала рассказ сына внимательно, явно восприняла все случившееся в столице как еще один государственный переворот, а Гайвена сочла отчаявшимся королем, разгневавшимся на нерадивых подданных и призвавшим на помощь союзников из-за рубежа. Леди Ровена не понимала всего случившегося в полной мере, так как не присутствовала в Тимлейне лично.

Она не наблюдала безумия, пляшущего на лице Короля Чародея, когда тот вернулся мстить предателям; не видела приведенных им демонических тварей; не могла понять, с какой жестокостью и наслаждением темные фэйри сеяли смерть под сводами твердыни иберленских королей.

Осознал, очевидно, бесполезность споров и Лейвис.

— Ваша позиция ясна, матушка. Я буду держать совет с лордами Запада и прочими влиятельными горожанами, заявлю свои права как граф Рейсворт и попрошу у них поддержки и помощи, раз не получил их от вас.

Вы не вправе помешать мне это сделать.

— Не вправе. Но я могу выступить перед ними точно так же, как выступите вы, и призвать не совершать безумства, а подождать вместо этого вестей от законного герцога. Пусть он и решает, в войне мы состоим с Ретвальдом или в мире.

— Да неужели я так неясно выражаюсь, — сказал юноша и выпил вина. — Вы не осознаете, что брошено сейчас на весы? Задумайтесь, сколь многое зависит от меня, от Айны, от вас.

Графиня встала.

— Я прекрасно понимаю это, сын мой, — произнесла она очень ровно. — Я понимаю, что уже скоро полгода, как Иберлен исходит кровью и просит о мире. Я понимаю, что лорды и рыцари сцепились, подобно стервятникам, желая изорвать на части раненое тело нашей страны. Я понимаю, что ради гордыни, амбиций и власти вельможи топчут поля и посылают на смерть солдат.