Времена огня и погибели

— Дурван поднялся на ноги, коротко поклонился. Выпрямился. Смотрел он прямо и ровно и почти не скрывал недовольства. — Я хочу знать, где лорд Артур, леди Айна и лорд Лейвис. Я хочу знать, где мои господа. Драконьи Владыки.

— Сбежали, — ответил Гайвен коротко. — Предали меня, как и все остальные, и сбежали.

С места позади Дурвана поднялся Рикон Дрегг, джентри из Роскрея, одного из графств Запада. Это был человек слегка за сорок в зеленом камзоле, с гербом, изображавшим трех золотых певчих птиц на белом поле, разделенном красной чертой.

— Я помню, — сказал сэр Рикон с расстановкой, будто слова давались ему с трудом, — что герцог Айтверн… нынешний герцог Айтверн, хочу я заметить, — поправился роскреец, — еще в Сиреневом зале выражал вам верность, когда все прочие сеньоры в самом деле оказались недостойны доверия, вами им оказанного. Но я не вижу здесь Артура Айтверна. Я присоединяюсь к недоумению тана Дурвана. Где мой сеньор?

— Герцог Айтверн выразил несогласие с моей политикой и покинул мою службу.

Я оговорился, поставив его в один ряд с сестрой и кузеном. Сэр Артур меня, конечно, не предавал. Мы не сошлись во взглядах на будущее страны, однако клейма предателя на герцоге Малерионском нет. Я лишь освободил его от должности первого министра.

Все сто человек, что сидели в Зале Гильдий, священники и дворяне, ремесленники и торговцы, напряженно молчали, и Гайвен почувствовал, как ползет по залу, черным крылом задевая стены, страх. «Они поняли, что мир, который они знали прежде, изменился — и сейчас изменится еще сильнее».

— Господа, — сказал Ретвальд все так же спокойно. — Вы не хуже меня видели, что происходило в этот год. Один за другим владетельные лорды оборачивали оружие против правящего дома. Восстал сначала старый Эрдер, потом молодой, потом оба Рейсворта, чего от них не ожидал никто. Из всех великих лордов только Данкан Тарвел не выступал пока против меня прямо, но и своей поддержки тоже не выказывал. Наше государство опрокинуто в смуту, и я намерен эту смуту пресечь.

— Мы все устали от смуты, король, — сказал Роджер Кемп, назначенный Святым Престолом архиепископ Тимлейнский. — Я наблюдал в этом году четырех королей, включая вас. Я не хочу короновать пятого, я и вас еще не успел короновать. Поделитесь, что у вас на душе.

— Хорошо. Я хочу сообщить, нынешняя система управления страной доказала свою бессмысленность. Невозможно править государством, опираясь на капризы аристократов, поделивших королевство.