Времена огня и погибели

Но не сейчас, потому что один я не справлюсь, а помощник из тебя нынче плохой. Мы оба устали. Идем, Артур. Я провожу тебя до твоей палатки. Спи, отдыхай, завтра нам предстоит военный марш и героические свершения. В твои годы я старался хорошо выспаться перед подобным.

Айтверн поднялся, едва не задев при этом локтем стоявшую на краю стола бутылку. Ноги держали его нетвердо, и Эдвард Фэринтайн поддержал герцога Запада, помогая ему не упасть. С трудом Артур выпрямился, постарался привести в порядок разбегавшиеся, спутанные мысли.

— Леди Кэмерон, — сказал он. — Мне кажется, я обидел ее сегодня вечером. Можете объяснить ей, что я не имел в виду ничего дурного? Если отказываетесь, я сам с ней поговорю. Хоть даже прямо сейчас.

Айтверн сделал шаг в сторону выхода из палатки, чувствуя, как подгибаются ноги. Фэринтайн вновь схватил его, придерживая за плечи:

— Я непременно поговорю с Кэмерон, конечно же. Ты сейчас ничего толкового ей не скажешь, только сильнее рассоритесь. Идите спать, герцог Айтверн. Спи, и пусть посетят тебя счастливые сны.

— Голос Эдварда сделался поистине убаюкивающим. Артур кивнул и позволил довести себя до занимаемого им шатра.

Артур Айтверн спал, его душили тяжкие сны. Ему снился дождь, слякоть, пронизывающий ветер. Снились военные походы, изнурительные путешествия, разорительные войны и предательства друзей. Все то, что наполняло ныне его жизнь, только в десятикратном объеме.

Ему снились люди, которых он не знал или не помнил, но которые, похоже, представляли для него прежде немалую ценность.

Они отворачивались, уходили, оказывались изменниками. В этих снах у Артура был сын — велеречивый, изящный, надменный, с гордым профилем и блестящими манерами. Этот сын поднимал против собственного отца восстание и приводил войска на последнюю битву.

Артуру снилась жена — сероглазая, спокойная, гордая, так похожая на Амелию Таламор. Он любил эту жену до крика, до слез, до дрожи в пальцах и пьяных истерик, да только лучший друг спал с этой женой у него за спиной, и в глазах придворных Артур видел презрительный хохот.

Снился меч, вонзенный в камень, как в старых легендах. Артур извлекал этот меч, легко, почти без усилия — и пламя разгоралось в тот миг в небесах.

Ему снились двери между мирами, что ныне закрыты. Артур знал, что способен их распахнуть. Откуда-то, непонятным чувством, таившимся в глубинах его существа, наследник Айтвернов понимал, что ему отпущена подобная сила. Зов рвался к нему издалека, исходил из-за пределов Земли.