Времена огня и погибели

Приведем их в королевский домен — и тогда с нами будут считаться.

— Кто с нами будет считаться, Лейвис? Кто я такая для них? — спросила Айна горько.

К собственному однодневному царствованию девушка теперь относилась как к смешному нелепому недоразумению. Айна помнила, как мечтала о короне, как видела себя владычицей, восседающей на Серебряном Троне, — и осознавала, насколько ничтожными оказались ее мечты. Возвращение Гайвена доказало им цену, но еще больше в памяти засели слова Роальда Рейсворта, произнесенные им незадолго до гибели.

Лорд-констебль ударил Айну по лицу, а потом сказал: «Ты малолетняя дура, и лучше бы я надел эту корону сам. Ты еще не поняла, что твое слово ничего здесь не значит, девчонка? Делай, что тебе говорят старшие, и не капризничай». Лейвис тогда вступился за нее — выхватил шпагу и заявил, что никому не позволит так разговаривать с королевой Иберлена.

«Только никакая я не королева, и дядя был абсолютно прав. Ради гордыни и из пустых обид я продала Артура и Гайвена, а теперь пожинаю плоды своих дел.

Трупы, усеявшие Тимлейнский дворец; иностранные корабли, направляющиеся в гавани Дейревера; мир, что скоро будет разрушен войной. Вот что я принесла своей стране».

Лейвис, кажется, почувствовал настроение девушки и сказал:

— Я тебе клялся в верности. Гайвену поклясться не успел, а тебе поклялся. Я из дома Айтвернов, а Айтверны своих слов стараются не нарушать. Ну, отец нарушил, но я попробую его примеру не следовать, — улыбнулся кузен неожиданно светло и легко.

— Вы моя королева, леди Айна, а я ваш вассал, и от вашего имени я соберу войска.

— Глупости это все, Лейвис. За моим именем никто не пойдет.

— За Гайвеном тоже никто не пошел бы, но Артур призвал — и люди собрались. Я тоже призову. Я граф Рейсворт, а это один из самых влиятельных титулов в стране, и если считать тебя королевой, я твой прямой вассал, не хуже любого герцога. За отцом был весь Запад — и я объединю Запад под нашими знаменами. Ну, не весь — какую-то его часть, сколько успеем.

Возьмем гарнизоны Малериона и окрестностей — и поскорее выступим в путь, ибо чувствую, все дела будут решаться на Нейре.

Айна вздохнула. Девушка поняла, что ужасно хочет спать. Голова отяжелела, глаза закрывались — мир начинал становиться нечетким, затуманенный накатившей дремой. Планы Лейвиса, такие же самоуверенные и нахальные, как он сам, отнюдь не внушали доверия. Впрочем, кузен желал действовать, а не сидеть сложа руки, и уже это вызывало приязнь.