Времена огня и погибели

Развешанные по стенам экраны передавали картинки, транслируемые спутником, — все они погасли, стоило Стражам Границы переступить порог, как погас и монитор компьютера, стоявшего на столе перед государем. Кресло мягко развернулось навстречу вошедшим, и Келих, не говоря ни слова, сделал жест рукой, повелевая гостям садиться.

На вид ему было совсем немного лет, точно так же, как самой Эйслин. Меньше двадцати, если судить по человеческим меркам, а на самом деле — тридцать пять. Мальчишка с точки зрения сидов. Только как и все, кто носил корону прежде него в династии Точащих Землю, Келих Скегран, вступая на трон, принял память всех своих предков от самого первого, получив их магический опыт, их знания и их силу.

Передача памяти — смертельно опасная процедура и проводится редко. Не всякий, кто проходит через нее, сохраняет здравый рассудок.

Говорили, что Келих не сохранил.

— Брат и сюзерен, — склонился Брелах в полупоклоне, — ты звал нас, и мы явились к твоему присутствию. Какие слова ты желаешь сказать нам? — Обычно бесцеремонный, сейчас командир Стражей Границы говорил учтиво, однако голос его оставался холодным.

— Брат мой Брелах, — чуть шевельнул головой король, — присядь, и ты, Эйслин, тоже садись. 

На негнущихся ногах эльфийка опустилась в кресло напротив своего государя.

Брелах присел рядом, развалившись в чуть небрежной позе и закинув ногу на ногу. Эйслин хорошо успела изучить старшего Скеграна, прослужив десять лет под его началом, и знала — командир зол. Братья никогда не ладили.

Брелах, порывистый и беспокойный, был огнем, Келих — водой, то обжигающей подобно тропическому источнику, то промораживающей до костей ледяным северным дождем.

— Я ожидаю, — сказал Страж Границы сухо, — что мой сюзерен станет отчитывать меня за мой вчерашний непозволительный, как ему кажется, поступок.

— В таком случае ты ожидаешь напрасно. Отчитывать и пенять — глупо и мелко после того, что ты натворил, пребывая в здравой памяти и трезвом уме. За некоторые проступки полагается либо смертная казнь, либо милосердное прощение, а убивать собственного брата я еще не готов.

— Тобой владеют сентиментальные чувства? — усмехнулся Брелах.

— Когда моя жена принесет мне наследника, а случится это, я надеюсь, скоро, я буду рад избавиться от тебя, родич. Ты неуживчив, своеволен и сеешь смуту. Но пока наш Великий Дом не должен быть прерван по глупой моей прихоти. Есть вещи, которые я должен с тобой обсудить, брат, и они важнее наших ссор.

— Раз должен, так говори.