Драконоборец (оба тома вместе)

Отныне он официально является верховным магом Гильдхолла, первым, получившим этот титул со дня зарождения нашего сообщества! Отныне он возглавит борьбу против врага, задумавшего нас уничтожить, и проследит за осуществлением возмездия!

Серому волшебнику показалось, что эта весть вызвала в магах Гильдхолла противоречивые чувства. Большинство приветствовало нового верховного, но и тех, кто оказался растерян и даже немного напуган, было достаточно.

– И что это значит, ваше могущество?

Не получив ответа, он повернулся к Сегуку, но тот как сквозь землю провалился.

Что было вполне вероятно.

Никто не заметил, как из леса вышли сэпальсэ, а когда эти грациозные создания приблизились к статуе, Фортуна обратился к ним на их языке. Крупный самец, а вслед за ним и другие оленьи люди приложили к губам витые трубы. То, что зазвучало следом, было самой скорбью – одной долгой переливчатой и прекрасной нотой. В пьедестале статуи открылся темный зев, и один за другим гробы отрывались от земли, чтобы сквозь него опуститься в подземную крипту Гильдхолла и занять там свои места.

Скорбная нота все тянулась, а ожившие уста каменного Джассара называли имена тех, кто опускался под землю. Когда последний гроб исчез и пьедестал закрылся, сэпальсэ вернулись в свой лес; скорбящие начали расходиться. Большинство из них отправлялось в Гильдхолл на поминки.

– Задержитесь, чар Тобиус? Я ведь хотел переговорить с вами. – К магистру приблизился Илиас Фортуна. – Простите, что не назвал вашего геройского имени.

Насколько мне известно, вы держитесь в тени и не желаете привлекать лишних взглядов.

– Это так, – слегка кивнул Тобиус из-под капюшона, – хотя сейчас, проживая в Ардегране и имея должность при ее высочестве принцессе Хлое, я как никогда уязвим. О чем вы желали поговорить, господин Фортуна?

– Не здесь. – Верховный маг шевельнул пальцами, и мир вокруг преобразился. Они оказались посреди леса на бережку маленького пруда. – Здесь. Присаживайтесь.

Рядом с кромкой воды лежал на боку длинный менгир, обросший мхом, на который Илиас Фортуна с видимым трудом опустился.

– Вижу, вам больно.

– Боль – чепуха.

У Тобиуса было свое мнение о том, что есть боль, но он придержал его.

Вид с выбранной точки обзора открывался восхитительный, особенным его делали горы, величественно возносившиеся над древесными кронами вдалеке.

– Это ведь Сельвийские горы, верно?

– Они.

– Однако Сельвийские горы находятся в Дикой земле.