Драконоборец (оба тома вместе)

Когда вампир поднялся и бросился на него, движения чудовища больше не казались столь неуловимо быстрыми, Тобиус успел схватить врага мыслесилой, сжать незримыми тисками и ударить Солнечным Касанием, испепелившим нежить. Мгновением позже он оказался за спинами гномов и риденских гвардейцев, рядом с Бейероном и Радованом.

– Тобиус, о господь, твое лицо…

Тобиус толкнул своего короля левой рукой в грудь, и тот исчез.

– Тобиус?! – взревел Талбот Гневливый.

– Король и принцесса в безопасности, ваше могущество, – мысленно ответил магистр.

Освобожденный от обязанности защищать монарха, Гневливый взлетел, держа посох в одной руке, а магический меч – в другой, и стал сыпать разрушительными заклинаниями, как сеятель рассыпает зерна над вспаханной землей. Вампиры падали один за другим, сожженные, обледенелые, окаменевшие, раздавленные, разорванные. Они не погибали, но и сражаться больше не могли. Казалось, что наконец-то поставлена точка, что вот-вот это безумие закончится, но вдруг на архимага налетела стая летучих мышей и закружила его, унося под потолочные своды.

Талбот Гневливый был способен вырваться из внезапного захвата, но если бы он действовал в полную силу, то уничтожил бы и замок, и даже часть города. Вынужденный сдерживаться, архимаг пытался прорваться наружу с помощью мощных одиночных ударов, однако облако тварей мгновенно заращивало раны.

Тем временем уцелевшие вампиры целеустремленным клином врезались в ряды гвардейцев Радована, расшвыривая воинов в стороны, ловя телами пули, отмахиваясь от страшных ударов и лишь временами истошно взрыкивая, когда Тобиус ударял Солнечным Касанием.

Первого же, кто до него добрался, Радован разрубил пополам своим Хардзукаром, второго обезглавил сир Вийем Тарлок, третьего испепелил золотым светом Тобиус, а дальше началась жуткая мешанина, сдобренная лязгом металла, хрустом костей, воплями кровососов и брызгами крови.

Никто не понял, сколько времени прошло, прежде чем вампиры отступили, но когда это начало происходить, все замерло.

Серокожие твари скребли ногтями по окровавленному паркету, вываливая отвратительные языки, визжали и ревели, но неведомая сила тащила их прочь, словно натягивая незримые поводки.

Талбот Гневливый в разодранной мантии, покрытый собственной кровью с ног до головы, стоял там, где прежде выступали акробаты, а над его головой парила большая сфера огня, в которой барахтался дочерна обугленный вампир.