Драконоборец (оба тома вместе)

Проверить надо, господин Солезамо, вы это или нет?

Рядом с ногой Тобиуса на пол упал металлический квадратик – мелкая гномская монета.

– Поднимите.

Тобиус медленно присел, сомкнул бронзовые пальцы на монете и чуть не завалился на пол, ощутив, как волной по телу прокатилась слабость, – он перестал чувствовать Дар.

– Ну как? – напряженно спросил гном.

– Вроде бы лицо не изменилось, – с сомнением ответил гоблин. – Ладно, мы верим, что это вы. Можете отдать…

– Не могу. Я слишком поздно понял, что это за металл.

Соприкоснувшись с монетой, созданной из настоящего керберита, протез почти немедля потерял свои магические свойства и отказался повиноваться.

Еще около часа Вадильфар из Криксенгорма, пыхтя и что-то бормоча на родном наречии гонгаруда, вытаскивал монетку клещами, а когда все же преуспел, ко всеобщему облегчению, рука волшебника ожила. Тобиус стал усердно растирать протез, скорее интуитивно, нежели в надежде прогнать из него легкое покалывание, а потом он посмотрел на своих попутчиков, и те отшатнулись.

Лицо мага стало белым от ярости, глаза разгорелись ярче углей, ноздри гневно раздулись. Бронзовые пальцы ухватили за грудки Вадильфара, живые – Вилезия, и, словно не чувствуя их тяжести, серый магистр оторвал воинов от пола.

– Никогда больше не смейте подносить ко мне эту гадость или проверять меня подобным образом! Если такое повторится, остаток жизней проведете, привлекая самок лягушачьими трелями на ближайшем болоте! Я внятно излагаю? Внятно или нет?!

– Внятно!

– Внятно-внятно!

Он поставил их на пол, и несчастные гвардейцы поспешили отшатнуться.

– Простите нас, господин. Мы подумали, что осторожность лишней быть не может…

– Ты не представляешь, Вилезий, каково это для мага – потерять Дар. Все равно что быть заживо замурованным. В собственном теле.

– Простите, – склонился Вадильфар из Криксенгорма.

– И вы меня, – тихо отозвался Тобиус, чье бешенство рассеялось так же быстро, как и появилось. – Я долго добирался, устал и проголодался.

У вас есть чем зубы почесать?

Гвардейцы немного успокоились и, дабы поскорее забыть о происшествии, споро принялись за дело. В крошечном очаге разожгли огонь и подогрели луково-грибной суп, на маленьком столике едва уместились тарелки с заплесневевшим сыром, хлебом и ветчиной; наполнило кружки вино. Троица выпила за воссоединение, после чего, трапезничая, гвардейцы рассказали магу о том, как добрались до столицы.