Вор и проклятые души

Стало ли легче на... Едва не произнес мысленно «на душе»... Во мне ли она еще, либо сжата в длани Сатаны? Снова и снова я вслушивался в себя. Где моя душа? Не чувствую пустоты. Ничего не чувствую! Во мне ли моя душа? Возможно, так, и тогда она в залоге, только это ничего не меняет. Не чувствую ни утраты, ни, наоборот, какого-нибудь внутреннего наполнения. Не знаю, где моя душа.

Но я точно знал другое. Николас Гард однажды умер! Я не видел ничего по ту сторону, и вдруг сталось страшно. Может, нет для меня той стороны? Есть ли для меня надежда на Спасение и Прощение?

— Нет!

— Что «нет»? — спросил Велдон

Я молчал, чтоб собраться с мыслями.

— Святой отец, вы слышали, что спрашивал у меня Сатана о послесмертии?

— Слышал, Гард, слышал, — левая открытая миру половина лица инквизитора вытянулась. Монаху не понравился тот мой ответ.

— Там ничего нет! Я ничего не видел. Помню только, как закрылись глаза, а потом я увидел этот лес. У меня вырвалось «нет», когда возразил самому себе.

— Все так. Смерть — лишь конец жизненного пути.

— Но я не узрел дальнейшую дорогу. Не было на той стороне ничего, — я начал злиться. На самого себя, потому что хочу верить в шанс на Спасение и Прощение, но тут же доказываю инквизитору, что после смерти — лишь пустота.

— Если после смерти ничего нет, то не было бы греха и добродетели, — ответил церковник. — Не было бы ни Бога Отца, ни Бога Сына, ни Дьявола.

Лицо монаха исказилось. Упоминание Сатаны доставляло ему вполне ощутимые, настоящие муки.

— А ты, Гард, убедился на собственной шкуре, что Люцифер существует.

— Вы, наверное, правы, святой отец.

— Не смей! — инквизитор напустился на меня, схватив за рукав. — Не поддавайся слабости и неверию! Нельзя сомневаться ни в едином слове, начертанном в Священном Писании! Не смей усомниться в существовании Бога Отца и Бога Сына! В их благости! А еще в Преисподней! Нельзя! Особливо тебе, Гард!

— Но почему я ничего не увидел?

— Не понимаешь? — монах окинул меня укоряющим взглядом.

— Не понимаю, — я был искренен в своих сомнениях.

— Да потому, глупец, — Велдон отпустил рукав моего камзола и ткнул пальцем в грудь, — что твое время еще не пришло! Божий суд над делами твоими еще не назначен!

— Либо приспешники Дьявола ему неподсудны.

Церковник зашипел. Почти так же яростно, как недавно на Люцифера. Монах дернулся и повернулся ко мне спиной, чтоб убраться. Но не сделал и шага прочь.