Вор и проклятые души

— Вставайте! Немедля!

Никто не заметил, как вампирша появилась в трех шагах от костра.

— Слуги Низверженного близко. Их много! Люди и… — Ирма поморщилась. — Иные тоже здесь!

Глава 3. Времени мало

— Иные? — предвестник не понимал, о чем речь.

— Они самые, — ответила вампирша, — трое, еще с десяток великанов и две дюжины стражников из замка.

— Каждый иной пользует магию, — с тревогой в голосе произнес Томас Велдон. Взгляд его левого ока был направлен в себя. Инквизитор обратился к воспоминаниям чернокнижника Неакра.

— Один из твоих братьев тоже есть, — Ирма обратилась к монаху, — он в рясе. Возглавляет отряд орденских солдат.

Томас Велдон мгновенно вспылил:

— Отступники мне не братья!

— А Неакру? — вампирша знала о нас многое и уколола в самое больное место.

— Изыди! Дьявола отродье! — монах, что грелся у костерка, больше не мог сидеть. Он вскочил с поваленного дерева. Его рука нырнула к вороту за Распятием!

— Хватит! — мне пришлось вмешаться.

— Как скажешь, красавчик, — вампирша улыбнулась, она была спокойна, — побережем силы на иных.

— Да что за иные? — вновь спросил предвестник

Короткая перепалка не коснулась его, но едва Бран подал голос, Велдон удостоил предвестника обжигающим взором. В нем пылали костры инквизиции прошлых веков. Знакомый отблеск во взгляде церковника — хоть кто-то остается прежним.

— Про иных потом! — отмахнулась вампирша.

Подумалось, что отмашка разозлит предвестника, но тот лишь пожал плечами, ему все равно; а Ирма оглядывалась на лес и будто прислушивалась. Я тоже попытался вслушаться. После сделки с Дьяволом магические таланты не чета прежним, только ничего не услышал. Лес был тихим, по-зимнему сонным.

Кровь и песок! Кажется, Велдон собрался читать молитву. Как бы не экзорцизм на изгнание демонов!

— Святой отец! — воскликнул я. — Прошу вас!

Церковник зыркнул на меня, потом перевел ставший недобрым взгляд на упершую руки в бока женщину и отвернулся.

— Велдон!.. — подскочив к инквизитору, зашипел я ему на ухо. — Уймись, чтоб тебя черти съели!

Церковник вздрогнул. Он стоял ко мне спиной и будто безвольно опустил руки. Кончики его пальцев дрожали. Отступив на два шага от фигуры в орденской куртке поверх монашеской рясы, я со злостью продолжил:

— Если ты против кого-то из нас, то, значит, против всех.