Вор и проклятые души

Как подойдет срок, обращусь в неразумного зверя, пока не удовлетворю свой голод. Чтоб не потерять разум, кровь нужна сейчас!

— Только попробуй! — инквизитор вцепился правой рукой в собственную рясу с такой силой, будто в ней его спасение от нечисти в облике рыжеволосой красавицы.

— Хватит!

Они вновь начинают! Очень умно и крайне вовремя!

— Не возражаю! — последнее слово Ирменгрет оставляла за собой. — Но дай мне кровь! Отдай монаха! Или возьму кровь в бою у какого-нибудь слуги Ишмаэля. Я буду драться!

Я согласился, но с условием:

— Ты тоже прикрываешь Велдона.

Ты и Бран! Не подпустите к нему никого!

— Так-то лучше, — сказала Ирма, промурлыкав инквизитору. — Слышишь? Я буду тебя охранять!

Святой отец пропустил колкость вампирши мимо ушей. Он с гневом смотрел на меня.

— Гард! Ты ничего не забыл?

— Нет.

— Ты не спросил меня, готов ли я пускать в ход черную магию Неакара!

Я не сдержался!

— Проклятье! Велдон! Вы в девицу-недотрогу вздумали играть!

Монах сложил руки на груди и сверлил меня тяжелым взором левого своего ока.

— Бран, Ирма, прошу вас оставить нас ненадолго!

Они отошли. Насколько это можно было сделать на башне.

— Святой отец... — начал я.

— Не называй меня так!

— Почему?

— Потому что моя душа проклята! Нет во мне святости! Я пал столь низко, что не ведаю, поднимусь ли когда-нибудь к свету.

— Как знаешь, Велдон, — я разозлился. — Хочешь становиться в позу, пожалуйста! Надумал сложить руки? Сколько угодно! Но твоя дочь по-прежнему в лапах Низверженного! Кто ее спасет? Я?

У монаха задвигалась нижняя челюсть.

Он хотел бросить мне в лицо нечто, что задело бы побольней. Но от плевка в душу хуже не станет! После сделки-то с Люцифером! Ха! Любые слова Велдона — это просто пустяк, после всего пережитого.

— Так вот! Можешь не марать в крови свои белые рученьки! Но я иду только за Алисой! Твоя дочь, судя по всему, помощи от отца не дождется!

— Что ты от меня хочешь?

— Чтобы черная магия Неакра уничтожила несколько десятков приспешников Низверженного. Ты сможешь это?

Когда-то я мог говорить с Велдоном, лишь называя его на «вы».

Да что там! Еще несколько мгновений назад! Но он такой же, как я. Всего лишь грешник с тяжким грузом на душе.

— Гард, мы прокляты.

Кровь и песок! Я слышал это уже несколько раз.

— Мы принадлежим не себе. Ты же знаешь это, Велдон.

— Знаю.

Голос инквизитора дрогнул. Он опустил голову, и капюшон рясы укрыл лик монаха. Продолжил он говорить тихо, едва слышно:

— Но надежда на Спасение и Прощение есть каждого.