Вор и проклятые души

Она сама сжала тиски, искрошив кости и плоть иного в кровавый фарш. Великан захрипел, роняя оружие, и получил бракемартом в грудь.

Стальной крюк, выкованный заостренным когтем, что выпал из лапы полуящера, я успел перехватить и теперь сжимал левой рукой со змеиной кожей.

Со вторым великаном всё! Я рывком высвободил клинок из упавшего на колени и заваливающегося на бок мертвого тела. С сабли стекала красная кровь, такая же, как у нас, детей Орнора.

Я исподлобья смотрел на офицера. С клинка в опущенной руке на неподвижное тело в черном плаще падали темные капли.

В другой крюк-коготь. Офицер таращился на меня, выставив вперед обе руки с шестью растопыренными пальцами на каждой. На лице и во взоре застыло изумление, что через удар сердца превратилось в ужас.

Магия Низверженного не действовала на появившегося из ниоткуда и с легкостью убившего двух стражей чудовища, то есть меня. Я оскалился, собираясь сказать нечто колкое в адрес потерявшего мужество иного, но не успел.

Он рванул от меня к своим, надеясь найти средь них спасение.

Я бросил крюк змеиной рукой, и стальной коготь вонзился точно меж лопаток. Вскрикнув, офицер упал на камни, так и не выбравшись из пролома в стене.

На его поясе тонкий меч, который мне пригодится. Я двинулся к мертвому и замер, поразившись осознанием своей новой сущности.

— Кровь и песок!

Мне нравилось убивать! Я сделал это с удовольствием. Мгновение назад я улыбался, глядя на трех только что сраженных мной… Что я такое?... Зажмурившись, я проклинал и себя, и сделку, и весь этой дрянной мир!

— Проклятый пепел!

Я открыл глаза.

Николас Гард не имеет права на слабость. Пока Алиса в плену Низверженного — меня нет! Я лишь орудие против возвратившегося бога. Пусть у этого орудия есть разум и воля, но все же я только орудие! А душа… В закладе у Сатаны.

Но не отступлю! Пойду вперед, чего бы это ни стоило — ни мне, ни кому бы то ни было еще! Зарычав, я направился к мертвому офицеру, чтоб встретить нового врага с двумя клинками.

После появления за спинами трех иных и падением офицера на камни с крюком в спине минуло всего ничего.

Буквально считанные удары сердца, но меня и смерть, что я принес, конечно же, заметили. Иные, которые шли за цепью устремившихся в донжон орденских солдат, разделились — один офицер и четыре великана направились назад.

Третий офицер, окруженный четверкой великанов, спешно шагал к главной башне. Кричал, приказывая солдатам не мешкать, однако на людей вдруг напал необъяснимый страх.