Вор и проклятые души

Выпад, удар и снова удар!

Клинок и кинжал разделали неупокоенных на части за считанные секунды! А сзади… Я бросился на выручку Брану, окруженному дюжиной мертвецов! Война перекинул Ирму через плечо, придерживая ее левой рукой, а в правой шпага, которой предвестник умудрился снести половину черепушки первому подступившему к нему. Неупокоенный упал и покатился в сторону.

Но через миг другие мертвецы вцепятся в Брана и вампира!

Я успел первым, сбив и втоптав в снег эльфа с ржавым мечом в высохшей конечности.

Второго, что едва не прыгнул на спину предвестника, отбросил ударом нечеловеческой силы — навершием рукояти кинжала в левой руке со змеиной кожей. Затем обошел предвестника, чтоб встретить бросившихся на него неупокоенных.

— Давай!

Я не видел, что Бран рванул к башне, но был уверен в этом, а сам угостил бракемартом и кинжалом новых хозяев Волчьего дома. Сталь летала быстрей, чем может уследить за ней глаз, но неупокоенных слишком много и они не страшатся клинков.

В меня вцепились, вонзили когти и клыки, вкусив крови.

— Получите! — я рычал как зверь.

Дохлых эльфов много, но десяток мертвецов, что скорее мешали другим — это не вал нежити, который смял меня, Ирму и Брана, когда Наур Адаб чудился неразрушенным, а эльфы живыми. Я отбился. Отпрыгнул, пока четверо, что лезли к живой плоти из-за спин других, не успели дотянуться до меня. С остальными разобрался!

Помчался за почти добежавшим до башни Браном, роняя на снег красные капли.

Кровь — это пустяк! Раны затянутся скорей, чем истеку кровью. Я догнал предвестника почти у донжона, когда из темного входа выскочили трое мертвецов. Первого принял на шпагу Бран. Легко проткнул насквозь, но неупокоенный не заметил выпада. Вцепился в предвестника и клацая зубами потянулся к его лицу.

Война бросил шпагу и вмазал по голове с облезлой кожей. Через миг моя сабля сняла ее с плеч. Неупокоенный слепо замахал руками, шпага предвестника торчала в его впалой груди.

Бран выдернул клинок из ходячего труппа, а я встретил двух новых!

Отсек обе кисти первому и почувствовал, как в правое плечо вонзились клыки другого, а когти мертвеца уже рвут живот и спину. Я взвыл от боли и вогнал кинжал прямо в черный глаз неупокоенного, который тут же ослабил хватку и упал на снег.

Взмахи сабли разделывали мертвого эльфа с двумя обрубками вместо рук. Я заскрежетал зубами от еще терзающей меня боли, но в мыслях ликовал.