Вор и проклятые души

Застыл на несколько ударов сердца, превратившись в столь же неподвижного, как и сама вампирша.

— До того, как... — вдруг заговорил он, обернув ко мне лицо. — До Неакра я пользовал только целительную магию. Святую волшбу! Гард, ты понимаешь, о чем я говорю?

Я понимал, но не успел ответить. Помешал окрик Брана. Война навис над проходом с двумя клинками в руках — со шпагой и моим бракемартом.

— Скорей! Их становится больше!

— Святой отец, — заговорил я. — Ирма — вампир, а исцелял ты только святой магией. Об этом говоришь?

Томас Велдон кивнул.

— Боюсь, что смогу навредить ей, — произнес церковник и, вздохнув, добавил: — Но сие было бы скорее добродетелью, чем грехом.

— И сие поставит крест на тебе, — я вновь злился, — да и на Лилит тоже.

Велдон дернулся и обернулся в мою сторону, однако ничего не сказал.

— Молчишь, святой отец? Твое дело, но давай делай уже что-нибудь! Вытащи Ирму, а потом она вытащит отсюда тебя!

Инквизитор смотрел на меня несколько безмолвных мгновений, и его взор тоже был зол.

— Я же сказал, что помогу.

— Так перестань медлить! — воскликнул я. — Не то будем сражаться здесь с мертвецами, а не использовать целебную магию!

— Гард! — инквизитор начал водить ладонями по телу вампира, глядел он сейчас только на нее. — Дай мне несколько минут!

— У вас столько времени, сколь у нас есть!

— Ты глупец, Гард! Я зачерпнул слишком много магии, чтоб помочь, когда вы были внизу, и с огромным трудом удерживал ее под контролем, — говорил Томас Велдон торопливо и раздраженно.

— Я видел это!

— Видел, но ничего не понял. Магия часто непредсказуема, особенно когда доверяешь чужой памяти. Я не ведаю, что случится с вампиром, когда обращу на него святую волшбу.

— А Неакр?

Если вспомнили мертвого чернокнижника, засевшего в голове Велдона, то почему не использовать силу, которую он знал? Дабы привести Ирму в чувства!

— Магия Неакра черна! — зарычал Велдон.

Я вдохнул и выдохнул, чтоб сдержать в себе несколько крепких словечек про Томаса Велдона. Чего он мне зубы заговаривает?

— Что бы ни было, но мы не можем оставить Ирму без помощи, — произнес я, уняв новый приступ раздражения. — Она нужна нам!

— Ты прав!

— Так сколько еще будем медлить?! — я все-таки сорвался.

— Тише!

Монах был неожиданно спокоен. Закрыв глаза, он вскинул к ночному небу лицо.