Вор и проклятые души

Но боли не было, только чувствовал движение дерева и стали во мне, и знал, что раны мгновенно залечиваются. Повреждения исчезали быстрей, чем я мог подумать об этом. Пока внутри меня исцеляющий холод — боли не будет.

— Вторая!

Стрелы в ноге нет, и раны от нее тоже нет. Холод ушел.

Фыркнув, я встряхнул головой. Как ведро с ледяной водой на себя опрокинул, только одежды не мокрые.

— Все, — вздохнул Томас Велдон, — поднимайся.

Я встал на ноги.

— Спасибо, святой отец.

Монах кивнул.

— С тобой все как надо, — произнес он.

— Свет, что проник в тебя, не оказался отринут ни твоей душой, ни телом. Мы еще можем надеяться…

Инквизитор замолк, глядя на вампира. Не стоит говорить при ней о надежде на Спасение и Прощение. Зато у Ирмы было что сказать церковнику.

— А я чуть не сдохла! — в третий раз повторила она. — Твоя целительная, святая волшба...

Велдон не позволил ей продолжать.

— Будь благодарна, — церковник едва не кричал, — что во мне еще есть святая магия! Каждый раз, когда обращаюсь к черной силе, теряю толику благословенной магии.

Каждый день и час рядом с вами, проклятыми, тянет меня на самое дно падения! Моя душа тоже становится проклятой, и все меньше во мне целительской силы.

Монах засопел. Он выговорился, и огонь ненависти, что пылал во взоре инквизитора, когда он смотрел на вампира, почти погас. Только Ирма не считала, что очередная перепалка должна окончится умиротворением.

— Каждый день делает из тебя все более сильного чернокнижника, — сузив глаза, произнесла она.

Велдон буквально подскочил. Выпад вампира уязвил его, как осиное жало.

— Ты!.. — церковник побелел. Еще мгновение — и его затрясет от ярости.

— Прекратите! — заорал я. — Вы! Оба! Иначе навеки останемся в Волчьем доме!

Я схватил отца Томаса за ворот змеиной рукой и подтащил к вампиру. Ирменгрет тоже была бледна.

— Гард!.. — прохрипел монах. Хватка чешуйчатой лапы душила его!

Но мне плевать! Сейчас важно лишь убраться из эльфийского замка.

— Хватай его и уноси отсюда!

Две минуты назад мы сговорились, что встретимся у восточного края пустыря, что окружал Наур Адаб.

Там, где выступая чуть вперед, рос большой дуб. Приметный даже ночью.

— Быстро! Сначала его! Потом возвращайся за Браном!

Вампирша покорно склонила голову:

— Как скажешь, Николас.

За спиной Ирмы расправились крылья нетопыря. В обгоревших полушубке и платье она как никогда походила на огромную летучую мышь. Оскалив проступившие клыки, вампирша схватила монаха под руки.