Полкоролевства в придачу

Ты знаешь первое правило мага: изменяя окружающее, изменяешься сам! А если окружающий мир НЕ НАШ??? Ведь Тур-де-Буа — лазейка, щелка, крысиная норка, из которой выползло и расширяется пятно чужого мира! Кто сказал, что Имельда де Буа мертва? Кто сказал, что мертвы все жившие в Буа люди? Кто видел их трупы? Ведь там обитало не меньше полутора  тысяч человек — население замка и нескольких деревень. Почему никто не спасся, не вышел? За пределами Буа не  зафиксировано ни одного случая поголовного истребления даже Прыгучей Смертью, даже Адской Косой — всегда кто-то уцелеет и расскажет, что произошло.

.. Ты уверен, что леди Имельда не живет до сих пор в образе какого-нибудь Черного Мешка? Ты уверен, что Эйнис и Иветта до сих пор люди? Ты уверен, что сам останешься человеком — если успешно применишь свои заклятия?Уж не знаю и знать не хочу, где ты их раскопал... Уверен???!!!

В финале своего немого монолога Изабо растопырила пальцы в невообразимой фигуре, долженствующей изображать шквал эмоций.

Я спокойно ждал продолжения. Если хоть что-то понимаю в инквизиции и инквизиторшах, после столь бурной преамбулы последует вывод, что опасное оружие не стоит давать в руки малышам. А посему, братец, соблагоизвольте-ка предоставить профессионалке возможность ознакомиться с вашими артефактами...

Ошибся. Опять ошибся. Вновь Изабо сумела удивить меня...

— Я боюсь, Арно... — беззвучно прошептала она. — За себя... За тебя... За весь наш мир...

Ее губы подрагивали — и я плохо разобрал следующую фразу.

..

А разобрав — не сразу поверил... Казалось, вернулось всё: и Эрландер, и храмовая школа, и класс для наказаний, и губы Изабо, неслышно говорящие: «Поцелуй меня здесь», и я, четырнадцатилетний сопляк, не сразу догадавшийся опустить взгляд и увидеть под распахнутым корсажем то, что до сих пор видел лишь на гравюрах в книгах — тайком от родителей изучаемых в замковой библиотеке...

Ее губы подрагивали, словно Изабо хотела еще что-то сказать, — и я не сразу догадался опустить взгляд.

..

Конечно же, я ее поцеловал. И тогда, и сейчас.

Вернулось всё... Лишь вместо маленькой, остренькой девчоночей груди я ласкал роскошную грудь зрелой женщины.

Вернулось всё... Лишь вместо профоса с его «ухом Дионы» нас, вполне вероятно, подслушивал Маньяр со своим орханитом. Исключение из школы теперь не грозило — и чуть позже, когда мы оказались в ее походной постели, Изабо не стала сдерживать хрипловатые стоны, способные свести с ума любого мужчину...