Полкоролевства в придачу

Не бывает хороших концов у страшных сказок...

А потом сердце ожило и забилось: да-да-да! Именно тебе выпал хороший конец! Ты заплатил страшную цену, за спиной остались мертвые друзья и мертвые враги, мертвая Изабо... Ты заслужил!!!

А потом ожили ноги, и стремительно шагнули через порог. К Иветте. И к половине королевства в придачу...

Лишь невидимая петля не отпустила горло.

Пожалуй, к лучшему...

Я хотел закричать, — и не смог.

Я хотел зарыдать, хоть давно разучился, — и не смог.

— Арно, милый... — вновь позвала Иветта.

2.

Ее голос остался прежним — звонким и мелодичным голосом семнадцатилетней девчонки.

И прежним осталось лицо — лишь тени под глазами стали чуть глубже, да на лбу появилась крохотная вертикальная морщинка.

Остальное же... На остальное лучше бы не смотреть... Но взгляд упорно возвращался к телу, неуклюже задрапированному алой тканью — по-моему, шторой с окна бального зала...

Сейчас у Иветты должен был истекать седьмой месяц беременности... На вид же она переносила дитя.

.. Переносила несколько лет, как минимум. Она и раньше любила сидеть в этом огромном, неудобном кресле, украшенном резным гербом сьеров де Буа на высоченной спинке... Устраивалась на самом краешке, как птичка на жердочке, и говорила, что ощущает незримую духовную связь с предками.

Теперь бесформенное нечто, прикрытое алой тканью, заполняло всё кресло целиком. Даже не помещалось, нависало над громадными подлокотниками. Едва ли ЭТО могло встать, даже сдвинуться с места: из-под ткани расползались в стороны многочисленные отростки — живые, разноцветные, пульсирующие.

И буквально врастали в камень стен, пола, свода...

— Арно, милый... Подойди, поцелуй меня...

Кажется, она меня не видела. И, скорее всего, не сознавала, что говорит. Ее устами говорила мерзкая тварь — завлекала, подманивала...

Я сделал коротенький шаг вперед. Затем еще один. Приближался медленно-медленно — сам не зная, зачем.

— Арно, милый...

В комнате было жарко — в камине пылали очень странным фиолетовым пламенем очень странные угли.

..

Преодолев половину пути от двери к креслу, я остановился. Не своей волей — тело натолкнулось на преграду, упругую и абсолютно невидимую. Усилил напор — преграда мягко толкнула обратно. Я двинулся вдоль нее — в одну сторону, затем в другую... Бесполезно, протянулась от стены до стены.

— Арно-о-о-о...

Нет, меня не заманивают. Глупо заманивать и не пускать...

Голос зазвучал неожиданно — громкий и бесстрастный. Зазвучал у меня в голове.