Шпион

— Азиз Игал! Какое счастье! Боги послал удачу Сорахашер! Сорахашер благословлён! Спасен!

Зунар закатил глаза, покривил губами и сухо бросил:

— Мы к Видящему, позовите его. Мы будем ждать у источника. Там кто-нибудь есть?

— Нет, сейчас нет. С утра была джани Мэй и канья Латифа. Но они уехали несколько часов назад.

Зунар кивнул и решительным шагом направился к пирамиде, Амали и Рейджи не отставали.

Я пошатнулся, стараясь сделать шаг, но едва не упал.

— Ты в порядке? — неожиданно вежливо, грудным мелодичным баритоном сказал Башад. Я бы и не подумал, что он так умеет.

Я не ответил, зашагал, пошатываясь и опираясь на руку Башада. Меня потихоньку начало отпускать, я так и не понял, что со мной происходило. Похожее чувство я испытывал на горе Меру, но не такое сильное, чтоб падать с ног. Может у меня аллергия на местный воздух? Или у них тут цветёт какая-нибудь дрянь, к которой у местных иммунитет, а меня штормит и заносит.

Всю дорогу я не мог оторвать взгляд от пирамиды. От ее темно-серых стен, от светящихся, словно неоном боков. При ближайшем рассмотрении можно было увидеть, как тонкие струйки разных цветов вырываются прямо из стен и улетают куда-то, будто тонкие паутинки, подхваченные ветром. Энергия. Шакти. Может это что-то вроде электричества?

Конечно же, мой прагматичный мозг искал этому всему объяснение.

Мы прошли через высокий в три человеческих роста вход, Амали и Рейджи остались на улице. Башад подтолкнул меня к Зунару, сам заходить не стал.

— Ты какой-то бледный, — сказал Зунар, подхватывая меня по локоть.

Я кивнул, продолжая идти. Я уже решил, что мне становиться легче, как головная боль снова усилилась.

Мы оказались в темном коридоре, его тускло освещали синие флуоресцирующие камни на золотистых жаровнях. Здесь пахло чем-то противным, приторно-сладким.

— Свамин Зунар Хал звал меня? — послышался шелестящий голос откуда-то из темноты.

— Я привел последнего из рода Игал, Видящий Ян. Ты должен взглянуть на него, — сказал Зунар.