Расширяя границы

— Мне Олег сообщил, что ты пришел за мечом. Ну, как он тебе?

— Песня! — восторженно отозвался я.

— Нет-нет! — воскликнул Вениэль. — Так нельзя его называть! Надо что-то иное придумать.

Вениэль задумчиво присел на табурет, наморщив лоб.

— Вот! Я, кажется, придумал. Ты принес с собой рассвет нашим народам. Пусть же и меч твой так называется — Рассветный меч, D’issan killian. Звучит?

— Вот любишь ты, Веня, мудреные слова, — с чувством пробасил Мыкола. — Я уж думал, что и сейчас ты загнешь что-нибудь такое этакое. А ты взял и по-простому решил.

— D’issan killian, — попробовал я слова на вкус. — Действительно, очень хорошо звучит! Осталось только ножны для этого клинка сотворить.

— Ага! — с удовольствием сказал Вениэль. — Я об этом уже подумал. Ты не задавался вопросом, почему это я зачастил к Лесным?

Вениэль положил на наковальню сверток, который до этого держал в руках.

— Вот! Это тебе подарок от Вадима.

Микаэль шагнул к наковальне и осторожно развернул материю, в которую был завернут подарок.

Моим глазам предстали великолепные ножны, мастерски отделанные разноцветной инкрустацией, с креплениями для пояса.

— Так вот чего вы по всей кузнице с ним скакали! — удивленно прогудел Микаэль. — А я думал, что ты сбрендил на старости лет и решил с жизнью покончить.

— Да, замеры получились несколько экстремальными, — смущенно признал Вениэль.

— Да он же тебя чуть не порубил насмерть! — возмущенно прокомментировал Микаэль. — Хорошо, что я успел его ухватить, а то и не знаю, с кем бы мы сейчас разговаривали.

— Мыкола! Я бы попросил! — строго сказал Вениэль. — Имей хотя бы уважение к моему возрасту!

— Та шо то за вик? Тьху! — перешел на родной украинский Мыкола. —  От колы ты дожывэшь рокив до тысячи, або ще бильшэ, от тоди я до тэбэ буду с повагою промовляты. Алэ я дуже сумниваюсь, що в тэбэ це выйдэ[6].

Не без некоторого сожаления я вогнал клинок в ножны. Мне хотелось снова и снова любоваться его совершенными формами.

Олег хмыкнул, когда я снова предстал перед ним.

— Если в своем истинном виде ты, Макс, с мечом на поясе смотришься естественно, то я очень сомневаюсь, что в человеческой ипостаси будет тоже нормально.

Я преобразовался… Меч исчез! Нет, не то, чтобы его совсем не стало. Он был где-то здесь. Но вот его я не видел. Губы Олега вытянулись трубочкой. Он присвистнул:

— Лихо! А где же меч?

Я снова вернулся к истинному виду и с удовольствием погладил рукоять Диссана.