Драконы Света и Тьмы

Профессору наконец стянули повязку с глаз, тоже чёрную, и он смог оглядеться, впервые за своё многокилометровое путешествие из обычной невзрачной тюрьмы в Замок Бурь.

Было темно, но даже такой слабый свет ударил профессору в глаза, и Хеглен, зажмурившись, пошатнулся. Если прибавить к этому езду в тряской карете в течение десяти (или около того) часов, то неудивительно, что профессора вырвало, как только он вылез из транспортного средства.

– Вот нахал! – раздался чей-то грубый баритон. – Испортил клумбу! Ты за это ответишь!

Профессор открыл глаза и отдышался.

То место, где он не смог сдержаться, похоже, когда-то действительно было клумбой, но сейчас там росли лишь три или четыре цветочка.

– Вставай, пошевеливайся! – приказал тот же грубый голос. – Не заставляй меня принимать меры по твоей транспортировке!

Хеглен повиновался. «Эх, – думал он, – каждый раз одно и то же. Хоть бы сейчас музыку поставили, что ли… Когда это случилось впервые, мне, конечно же, было страшно, но теперь, когда похищение происходит в седьмой раз, я уже привык к неудобствам в камере и невоспитанности окружающих.

Неинтересно».

Его привели в маленькую, совершенно пустую комнату, в которой единственным предметом обстановки служил пустой подсвечник у самого потолка на специальной полочке. «Даже батареи отопления нет», – пожалел профессор. Действительно, там было холодно – всего около десяти градусов тепла – и ещё очень темно. «Как ещё подсвечник сумел рассмотреть?.

. – подумал профессор Хеглен. – А ведь тут и простудиться можно, не говоря уже о том, что в такой обстановке проще простого сойти с ума; но я буду благоразумен».

Чем был известен Александр Бенедикт Корвин Дилвиш Элфрик Фредегар Гебброн Хеглен, так это тем, что он в любой ситуации мог закрыть глаза и с головой окунуться в вяло текущую реку собственных мыслей.

Его кинули на пол, он отполз к стене.

– Поосторожнее! – не удержался он от возгласа.

– А ну-ка тихо! – «Как уже надоел этот ужасный, режущий слух голос!» – На раздумье даю две секунды.

Не ответишь или скажешь что-нибудь не то, – будет плохо. Итак, каков главный секрет твоего знаменитого драконьего рода? Отвечай! Считаю до двух! Один… два! По-хорошему ты не понимаешь, значит, будет по-плохому!

– Потише, пожалуйста, – попросил профессор, хоть и понимал, что это бесполезно.

– Сам потише! Я тут командую! – ещё громче заорал тюремщик.