Валор

С другой стороны, мне было почти наплевать на то, что он говорил и показывал. Главное – его собственные движения, ведь интерфейс старательно записывал каждое.

- Вдыхай ртом, полная концентрация. Выдыхай носом с силой, с криком, будто медведь рычит! Чего ты шипишь, будто мышке на яйца наступили? – подгонял меня Гуанюй, недовольный результатами. Честно сказать, я тоже был не слишком доволен: выносливость еще не восстановилась, и каждые пять-десять минут я падал на тренировочную площадку, не в состоянии двигаться.

При этом нужно признать, что даже так он оказался куда полезнее Ляна. Одно дело, когда ты показываешь упражнения для толпы, учишь сразу всех и всему. Совсем другое – индивидуальные занятия. Не привыкший работать с новичками копейщик сразу задал темп для адептов, и мне ничего не оставалось, кроме как подтягиваться до нужного уровня.

К вечеру, когда я совсем выдохся и между одноминутными упражнениями мне стали требоваться пятиминутные перерывы, Гуанюй плюнул и сдался.

Когда он уходил с площадки, я даже встать не мог. Все это время мы тренировались в углу общего зала, и я наблюдал, как занимаются старшие группы. Разница между неофитами первого года почти не ощущалась. Но стоило выйти в круг адептам, особенно старше бронзы – и все становилось кристально ясно.

Стойки, одиночные удары, броски – все это, отточенное до полного автоматизма, начинало складываться в стиль. Комбинации сменяли друг друга, и у золотых адептов различить, где начало одного движения и конец другого, было практически невозможно.

А когда на тренировочный спарринг вышли пять адептов и один начинающий воин, я и вовсе потерял дар речи.

Парню было лет восемнадцать, и противники были его ровесниками. Многие на полголовы выше и крепче. Но талант воина был неоспорим. От детских движений не осталось и следа, все упражнения, которые заучивались медленно, для отработки техники, мелькали, сливаясь в ураган ударов, повергающий противников.

Представить после этого, какими техниками владеет Лян, большую часть жизни обучающий других, оказалось тяжело.

Единственный молниеносный бой против Фенга – не показатель. Однако ранг героя говорил сам за себя. Он не сумел или не захотел самосовершенствоваться дальше, подниматься выше по лестнице к небесам. Достиг своего предела, который находится даже не на середине, а в самом начале пути к бессмертию.

Поднявшись, я поймал на себе несколько удивленных взглядов.