В Дикой земле

Прости, не могу больше здесь торчать, так что поправляйся уж дальше сам.

Они с компаньоном покинули хрупкую деревянную скорлупку, что отделяла их от огромного страшного леса. С тех пор, как позапрошлой ночью прояснилось небо, оно и не хмурилось больше. День обещал быть ярким солнечным, но и холодным тоже, на то она и зима, чтобы дать миру отдохнуть от жары.

Пользуясь единственным направлением, маг продолжил целеустремлённой идти на запад. Со временем это надо было менять, всё же, по итогу, идея была глупой.

Решение двигаться в одну сторону по территории столь великой, столь сложной и опасной себя не оправдало. Приходилось опять взбираться на холмы, присматриваться к древним стволам, к земле, прислушиваться, ожидая удара, замирать от воя ветра, метавшегося в древних пещерах. А уж сколько раз он отклонялся от основного направления, когда ощущал впереди предостерегающий холодок опасности, или видел сквозь деревья пугающие ауры чего-то крупного, пахшего кровью.

После краткой передышки давалось всё это легче, но вместе с глазами, отдохнул и ум Тобиуса.

Теперь он мыслил более ясно, и ясно понимал, что даже двигаясь в одном направлении, мог заплутать навсегда. И что же теперь? Поворачивать? Вернуться ни с чем?

Упрямство волшебников — великая вещь, оно может двигать недвижимое, оживлять неживое, и обосновывать бессмысленное. Благодаря упрямству рив продолжал идти ещё четверо суток, после осознания неразумности такого поведения. За спиной осталось огромное расстояние, скоро и месяцу конец.

К закату четвёртого дня рив нашёл громадный голый по зиме дуб с дуплом размером с сарай. Внутри явно кто-то прежде жил, присутствовало немало сухого помёта, перьев… а ещё погадок. Погадок такого размера, что Тобиус никогда не хотел бы встретиться с птицей, которая их там оставила. Всё, правда, свидетельствовало о том, что дупло брошено. Оно и ясно, совы не строят гнёзд и не живут в дуплах постоянно, только во время высиживания птенцов. И к счастью эта сова, жравшая волков как мышей, давно куда-то улетела.

Он сидел в тепле, им же сотворённом, слушая ветер снаружи, и не зажигал свет во имя безопасности и здравого смысла. Жуя вяленую рыбу, серый волшебник кутался в живой плащ и через силу признавался себе, что с завтрашнего дня путь ему один — обратно в Корс. Попробовал, потерпел неудачу. Что ж, пока он жив, это не могло считаться поражением. Одно лишь раздражало безмерно, — получалось, всё было зря.