Этот мир наш

Подходящие потоки разом пропали, и всё, что оставалось – это садиться на первой же подходящей прогалине.

Тяжелым бархатом тьмы стыдливо прикрылась спящая тайга. Спрятала, растворила во тьме нехоженые чащи. Надежно затаились горы и долины, реки и озера. Не видно деревьев-великанов, пропали дикие завалы, коварно заволокло болотистые топи. На востоке, где и пропала экспедиция, полыхнуло пепельно-голубое зарево. Холодный мертвенно-бледный полусвет заструился над тёмными застывшими вершинами. Шоннах невольно вздрогнула, поплотнее закуталась в плащ-палатку и пододвинулась чуть ближе к костру, где сгорали остатки планера.

– Радиация, – пояснил Андрей. – Точнее виновата повышенная ионизация воздуха. За несколько столетий радиоактивный фон хоть и упал до более-менее безопасного, грозы, особенно в горах идут. Мы ещё в первый год метеозонды пускали и смотрели. В горах фон даже повыше, чем внизу будет, вот и гремит. Спи лучше.

– Глупо, но не получается. Я как будто снова новик в первом походе.

Сколько я про эти места слышала… страшных сказок. Брошенным королевством до сих пор детей пугают. И вот… я здесь. Давай я первая дежурю, а?

– Лучше ты всё таки поспи. Я тебя потом разбужу. Я привычный, и не такое видел. А легенд как раз не знаю, потому, наверное, и не боюсь.

Следующие несколько суток потянулась размеренная, однообразная тяжелая работа. Похожий на обычную тайгу, лес временами превращался в сплошной бурелом пополам с кустарником. Впечатления скользили мимо сознания, бездушным грузом оседая в памяти.

День отличался от следующего или предыдущего только числом преодоленных препятствий и количеством пройденных километров, да очередной химерой, которая пыталась закусить неведомо как попавшими в её владения чужаками. Изрядно помогало и экономило время то, что уже на второй день они вышли на маршрут предыдущей экспедиции. По её отчётам знали наиболее удобные дороги и места стоянок, и сейчас двигались в несколько раз быстрее, чем те, кто пересекал Брошенное королевство до них.

Тайга закончилась внезапно. Оборвалась стена деревьев, за ними шли необозримые, уходящие вдаль просторы лугов с высокой, густой волнующейся травой, в которой бродили стада каких-то некрупных травоядных. Андрей навёл бинокль, всмотрелся. Нет, даже усиленный прибором взгляд видел лишь равнину.

– Бред какой-то. По отчётам была обгорелая на солнце степь, но это же вельд натуральный. Ну, разновидность степи, только в субтропиках.