Охотники за туманом

Ну да, отличившийся при штурме цитадели владетеля Сонга, но — обычный боец.

Да и объяснять что-то в такой обстановке — лишь показывать свою слабость. А, значит, увеличивать шансы на понижение своего статуса в иерархии отряда. Или -в худшем случае — на выстрел неуловимого лучника. Ведь бой был тяжелым, а шторм мешает собрать и пересчитать всех павших, своих и чужих. Так что сколько воинов погибло станет известно только утром. Когда новый командир группы окончательно утвердит свою власть.

— Так, значит, ты и есть Одам Аз-Шимол? — спросил его вчера шах.

— Да, повелитель — как положено по ритуалу, человек встал на колени, склонился и коснулся лбом пола.

— Мы довольны тобой, Одам Аз-Шимол. Проси награду, какую пожелаешь, — так же по ритуалу продолжил шах.

— Мне не надо другой награды кроме возможности служить вам, повелитель! — отвечал человек.

Шах довольно улыбнулся. Он понял, что его визири научили этого пришлого как правильно говорить. Это означало, что пришлый каким-то образом смог расположить к себе все это змеиное кубло.

Или хотя бы нескольких из них.

— Я награжу тебя службой, Одам Аз-Шимол.

Мышцы забугрились на его мощном теле, когда он поднялся во весь свой двухметровый рост. Богато украшенный револьвер и коробочка с припасами перекочевали со столика у трона на ковер перед головой распластавшегося в поклоне человека.

— Возьми. Теперь это твое.

— Благодарю, повелитель.

Так у него оказался этот револьвер. Интересно, случайно ли шах выбрал именно такой подарок? Знал ли шах, что человек с детства питает слабость именно к револьверам?

Задним умом все крепки.

Сейчас, прячась в овражке от ненужного внимания, человек думал, что надо было попробовать снять синего старца из стандартного для ’бессмертных’ колесцового пистоля. Тогда бы и проблем таких не было бы. Если бы попал, конечно. А если бы промахнулся — то и волноваться не за что. Ударил бы старец молнией по его группе — и все, причин для волнений больше нет.

Человек аккуратно сполз по краю оврага к своим людям, забрался под навес и взял свою долю пищи.

Вслед за ним за своими порциями потянулись и остальные. Здесь так заведено. Начать есть раньше командира — значит ставить под сомнение его статус. А это уже первый признак неповиновения. Такие вещи тут принято давить сразу и с максимальной жестокостью.

Да уж. А вот в ту грозовую ночь там, на севере, когда он только осознал себя — человек приготовил пищу на весь отряд. И ел последним, когда убедился что горячего хватает на всех.