Охотники за туманом

Будет ли сумеречный полигон, как на обычной охоте? С кобылой Пахома такой полигон был. С какого момента туман перестает быть туманом и становится границей полигона охоты? А если выйдет третий — то надо бы проверить, смогут ли картонки снести его залпом из своих пищалей. Да и вообще, как оно будет — бой картонок против стража. Так-то уже выяснили, что в туман картонки не идут, а что будет, если страж вышел за пределы тумана?

Фигура медленно брела по степи. Да уж, видно, что тебе тяжко. То ли потому что ты мертвый, то ли потому что непривычная среда.

.. Интересно, а днем они так ходить могут? Или только по ночам? А они выходят чтобы просто расширить границы тумана и бредут до центра соседнего сектора или могут и дальше отходить? Могут ли они становиться бродячими тенями, так сказать?

Сколько много вопросов! И на все надо бы получить ответы. Знания лишними не бывают.

Ты иди пока, мертвец. А я сейчас своих стрельцов пригоню. Как раз за полчаса обернемся и получим ответы на часть вопросов.

Николай вскочил на коня и помчался к заставе. Светало. День обещал быть хлопотным.

* * *

В паре верстах к югу от острога заканчивались сектора, открытые боярином и начинались те, что открывал Пахом. Болотца и лужицы на его землях пересохли и там за эти несколько недель вымахала большая сочная трава. Которую сейчас вовсю косили несколько крестьян и растаскивали в рядки для просушки. Время сейчас, судя по всему, где-то середина лета. Самое время для покоса. Еще немного — и солнце пережжет траву в сухую солому.

Чуть ближе к острогу паслось стадо коров, охраняемое одиноким пастухом и — ну надо же — настоящей собакой! Лохматая такая дворняга. Интересно, тоже картонка или Нина выпросила у боярина на нее кристалл? Надо будет расспросить.

А вон там и сама Нина. У самой стены острога паслось несколько коз, и Нина с какой-то из женщин-картонок заканчивала утреннюю дойку.

Подъехать поближе? Николай дернулся от воспоминаний. Как она тогда сказала, там, на конюшне?

— Не начинай, Николай.

Он пытался объяснить, рассказать, а она посмотрела на него с яростью и какой-то затаенной тоской и сказала обычное женское:

— Если не понимаешь — значит, и не поймешь. Бесполезно!

И рукой так махнула. Будто он в чем-то виноват.

Вообще-то женщине так нельзя с мужчиной разговаривать. Не принято. Если вдруг в деревне какая баба позволяла себе такое — ее мужик враз уму-разуму учил. Но Нина — исключение.