Всевышнее вторжение

 – Ты уж извини, но никак не могу. И баллонов нет, и за оборудованием нужно присматривать. Ты только чего не подумай, это честно.

Райбис вскинула на него глаза и убито кивнула; похоже, она поверила. Ашера кольнуло чувство вины, но оно было тут же смыто нахлынувшим облегчением. Она уходила, ему не нужно будет с ней общаться, это бремя с него снято, пусть даже на время. А если повезет, временное облегчение может превратиться в постоянное. Если бы он умел молиться, он молился бы сейчас, чтобы она никогда, никогда больше не вошла в его купол.

Не вошла бы до конца своей жизни. Довольный и успокоенный, он смотрел, как она надевает скафандр, готовясь в обратный путь. И в мыслях уже решал, какую пленку Линды Фокс он извлечет из своей сокровищницы, когда уйдет наконец Райбис с ее малоприятными шуточками и подкалываниями и он вновь обретет свободу, свободу быть тонким знатоком и преданным ценителем неувядающей красоты. Красоты и совершенства, к которым стремится все сущее: Линды Фокс.

А той же ночью, когда он лежал на койке и спал, некий голос негромко его окликнул:

– Херберт, Херберт[3 - Двойное обращение – намек на то, как Господь обращался к Моисею из неопалимой купины.

].

Ашер открыл глаза.

– Сейчас не мое дежурство, – сказал он, решив, что это базовый корабль. – Сейчас дежурит девятый купол. Дайте мне спокойно поспать.

– Взгляни, – сказал голос.

Он взглянул – и увидел, что панель, управлявшая всем его коммуникационным оборудованием, объята пламенем.

– Боже милосердный, – пробормотал Ашер и потянулся к тумблеру, включавшему аварийный огнетушитель.

Но тут же замер, осознав нечто неожиданное. И крайне загадочное. Управляющая панель горела – но не сгорала.

Огонь ослеплял его, грозил выжечь ему глаза; Херб Ашер плотно зажмурился и заслонил лицо рукой.

– Кто это? – спросил он.

– Это Яхве, – сказал голос.

– Да? – поразился Херб Ашер. Это был бог горы, и он говорил с ним напрямую, без посредства электроники. На него накатило странное чувство собственного убожества, никчемности, и он не смел открыть лицо.

 – Что тебе нужно? – спросил он. – В смысле, что сейчас же поздно. По графику мне полагается спать.

– Не спи более, – сказал Ях.

– У меня был трудный день, – пожаловался Ашер; его все больше охватывал страх.

– Я велю тебе взять на себя заботы об этой больной девушке, – сказал Ях. – Она сейчас совсем одна. Поспешай к ней, иначе я сожгу твой купол и всю технику, какая в нем есть, а вместе с ней и все твое имущество.