Милость Грасса

Их чувства и состояния не транслировались, и я мог действовать самостоятельно в полную силу, не отвлекаясь на чаяния моих подопечных.

Я оглядел отряд преданных мне воинов. Не все понимали, что происходит. Растерянность на лицах красноречиво говорила о внутренних переживаниях. Ведь магия отсутствовала в окружающем нас мире.

Часть тёмных собратьев и вовсе оказались в обличье людей. Прискорбно видеть их в совершенно новой форме.

Но это тоже поможет нашему отряду прижиться в Отокаре.

— Тёмные собратья! Магия здесь работает совершенно по-другому. Я уже испытал на себе эти глобальные изменения. Тут нет природных духов, либо они настолько крепко спят, что мы не ощущаем их присутствия.

Бойцы загалдели, высказывая беспокойство. Надо теперь давать новые вводные воинам. Превращённым в людей поручать самые важные задания. Одним словом, направлять это возмущение, чтоб избежать лишнего недовольства в отряде.

— Кэйтокан Кельтрин, мы уважаем твою волю и признаём верность выбора. Поэтому мы все здесь, в Отокаре. Но объясни, как мы сможем победить демона? Ведь ему-то и в Эруфуме не было нужды в природных духах. Преимущество демона видится непреодолимым препятствием в его поимке. И это печалит нас больше, чем иной мир.

— Хорошо, что вопреки своим суждениям вы до сих пор со мной.

Можете быть не согласны, но приказ выполнить обязаны. И знайте, смена мира совсем не то же, что и смена кэйтокана. Я не собираюсь переделывать наши устои и традиции дисциплины. Помните об этом, размышляя над моими приказами впредь.

— Понимание твоего плана укрепит нашу мораль. Никто не станет даже думать про слабость.

— Время — основное, что отличает нас от других рас. И демон из нашего рода. У нас сотни лет впереди, чтоб разобраться с проблемой.

А ещё я уверен, у местных найдутся сюрпризы для противостояния демону. Люди — самые молодые из разумных, но точно не самые глупые. Они смогут придумать, как остановить уничтожение мира демоном. Поэтому мы используем их для достижения нашей цели.

Я видел, как сомневались мои бойцы. Кто-то и вовсе прятал лицо, чтоб не выдать свои истинные чувства.