Молот Времени: Право Сильного

Моё приветствие явно не привело в восторг епископа, и взглядом он меня одарил отнюдь не ласковым. Но никак не ответил, молчал, выдерживая паузу.

Я тоже не произносил больше ни слова. Раз уж заявился в гости незваным, так и говори первым, — зачем пришел и для чего.

На первый взгляд, ничто во внешности и одежде сайэра Хильдиса не выдавало человека известного и могущественного. Сейчас не выдавало, по крайней мере. В шикарную епископскую мантию для визита в «Хмельной гоблин» он не счел нужным облачаться, равно как и в парадный костюм примаса.

Сидел в простой лиловой сутане инквизитора, подпоясанной шнуром с потрепанными концами. Впрочем, и этот шнур мог обернуться в руках боевого магистра грозным оружием, пострашнее, чем палица или меч. Лишь перстень с эмблемой капитула, сверкавший на левой руке, свидетельствовал: перед вами не просто младший служка Инквизиции. 

А вот правую руку сайэр Хильдис скрывал в складках сутаны, что мне никоим образом не понравилось. Однако прямой угрозы здесь не таилось, иначе Бьерсард реагировал бы совсем по-другому.

Многие свойства этого боевого топора, созданного века, а то и тысячелетия назад, остаются загадкой. Несомненно одно: у древнего оружия имеется некий псевдоразум, и жизнь своего владельца он оберегает весьма старательно и изощренно.

Пауза затягивалась. Видя, что я нипочем не желаю ее нарушить (например, изумиться: как же его светлейшество здесь очутилось?), епископ заговорил первым. Начал с риторического вопроса:

— Не стыдно, Хигарт?

— Э-э-э... извиняйте, сай бискуп.

.. — устыдился я. — Неприбрано у меня тут, вестимо... Зилайна, вертихвостка этакая, вконец от рук отбимшись, только хахалей на уме и держит...

Сайэр Хильдис изволил конкретизировать свой вопрос:

— Не стыдно тебе, воспитаннику Храма и герою Серых Пустошей, прозябать здесь? Зарабатывать на дешевую выпивку, вышвыривая из кабака пьяных оборванцев?

— Дык эта... работенка-то не пыльная... поесть-попить вволю завсегда... хвартира, опять же, забесплатная... тока вот... стеночку вот мою.

.. Вам-то, сай бискуп, это за пустяк сойдет... А я ж долгие годы, трудом непосильным...

— Что за ахиняя? Какая еще стенка?

Ровный и холодный тон епископа не изменился, но мне казалось, что сдерживается он с трудом.

— Ну дык, вестимо, сай бискуп — эта вот стеночка... — самым плебейским жестом ткнул я пальцем в стену, испорченную его светлейшеством. — У меня туточки, сталбыть, энта была... как ее... колехция, вот.

— Не юродствуй, Хигарт! — рявкнул-таки сайэр Хильдис.