Молот Времени: Право Сильного

Десять шагов, двадцать... В воздухе свистнула стрела, воткнулась в землю слева, невдалеке. Вторая, третья... Стреляли они, как сапожники.

Затем вялый обстрел прекратился, я заметил в строю какое-то движение. Наверное, решили, что к ним идет поединщик, по старому обычаю решивший предварить бой схваткой один на один, — и намеревались выпустить лучшего бойца. А может, задумали что-то гнусное, взять в плен, например... Мне было все равно. Я шел их убивать.

На ходу расстегнул подбородочный ремень, шлем упал на траву.

Еще пара манипуляций с ремнями, и за ним последовала кираса. Бьерсард со свистом описал круг над головой.

По рядам прокатился ропот, слов было не разобрать, но я знал, что за слово говорят мятежники друг другу: «Берсерк... Берсерк...»

Можете звать меня так. Но я ваша смерть. Извините, что одет не по форме, балахон и косу забыл дома...

Виски заломило тягучей болью... Вражеский маг, оставив без внимания Гаэлариха, занялся мной. И очень, наверное, сейчас удивлен, отчего я не падаю, не корчусь.

.. Надеюсь, наш магистр воспользуется удачным для атаки моментом.

Пора!

Они еще смотрели, тупо пялились на то место, где только что неторопливо шел я, — а Бьерсард уже рассек первый щит, пополам, сверху донизу. Второй взмах, слева направо — и наконечники оружия, отсеченные от ратовищ, медленно-медленно начали падать на землю. Вжи-иг! — еще один щит превратился в две половинки.

Затем настала очередь людей...

Я знал, что долго не смогу продолжать в таком темпе: практически невидимый и неуязвимый для противников.

Знал, что за эти растянувшиеся, наполненные событиями секунды придется потом расплачиваться долгими часами бессильной усталости... И старался успеть сделать как можно больше.

Вжи-иг! Вжи-иг! Вжи-иг!

Бьерсард метался во все стороны: вправо, влево, вперед, и каждый его взмах убивал очередного врага. Казалось, что я и мой топор — единственные живые в оцепеневшем, застывшем мире. Живые, щедро сеющие смерть.

Пустое пространство вокруг меня ширилось — большая прореха, разъедавшая строй.

Тела падали не сразу, валились медленно, незаметно глазу, приходилось швырять их себе под ноги, чтобы добраться до следующих. И кровь не сразу начинала хлестать из ран неторопливыми тягучими струями, но все-таки начинала... Я шагал по теплым, мягким, податливым трупам, весь забрызганный, залитый чужой кровью, совсем как тогда, на подступах к Тул-Багару...

Это был не бой, не драка, — тупая мясницкая работа. И я ее ненавидел.