Небесные Колокольцы

Пиджак был надет поверх грубошерстного свитера с высоким «горлом», и потому удаляющаяся фигура казалась еще более приземистой. Глеб узнал одного из цирковых рабочих, видимо, выпил кружку и решил уйти, может, денег нет, а может, и другая причина есть. Уж больно быстро он откололся от компании.

Крадучись, Глеб перебежал через улицу. Сердце колотилось все быстрее, но он постарался дышать ровно, не спешить, сохранять дистанцию. Если сейчас пиджак повернет направо, значит, возвращается обратно к цирку, а вот если налево, то…

Рабочий повернул направо, и сердце у Глеба упало, а к щекам прилила краска.

Честный работяга, не пьяница, выпил с друзьями одну кружку, не больше. Просто норму знает, не напиться пошел, а отдохнуть. А сейчас возвращается в фургончик, чтобы лечь спать пораньше, а Спейд синегорского разлива поплелся за ним, оставив без наблюдения целых четырех подозреваемых!

Однако, не дойдя до здания цирка три или четыре квартала, рабочий вдруг свернул в неприметный переулок. Не переулок даже, а проулочек между длинными приземистыми конторскими строениями, которым мало кто пользовался, хотя так удавалось срезать целый квартал и выйти на улицу Суворова.

Знали этот путь только обитатели  контор, располагавшихся в близлежащих домах, да вездесущая детвора, поскольку с улицы вход в проулок закрывали старые тополя, посаженные неизвестно когда и кем.

Глеб сразу же насторожился: откуда приезжий узнал о проулке? И куда он направился? По Суворова к цирку не выйдешь, ему надо было прямо идти, значит, куда-то в город топает.

Неужто он и есть загадочный мошенник?!

А что, прикидывал Глеб, крадучись приближаясь к темному провалу переулка, все правильно, кто будет думать на работягу? На рабочих никто внимания и не обращает, их и нанимают-то временно. Отличное прикрытие для мага-нелегала!

Окончательно стемнело, и Глеб с досадой подумал, что мама уже начинает волноваться, но мысль мелькнула и пропала, все внимание сосредоточилось на силуэте, смутно чернеющем на фоне чуть более светлого прямоугольника выхода на улицу.

Вот он мелькнул и пропал, и Глеб на цыпочках поспешил за ним. 

Переулок оказался удивительно длинным. Вокруг сомкнулась тьма. Пахло мочой, грязными телами бродяг, холодными гниющими листьями. Юноша прибавил шагу, стараясь, впрочем, ступать как можно тише. Сердце колотилось все чаше, темнота давила, мерещились неясные тени, кружащие на границе зрения, а выход казался таким далеким.