Небесные Колокольцы

Я должен знать, кто его убил. - Владислав понимал, что придется рассказать все, но медлил. Почему - он и сам не до конца понимал, но от вида Трансильванца щемило в груди, перед глазами всплывали картины, которые он так желал забыть навсегда. До боли хотелось вернуться в привычный реальный мир, навсегда закрыв дверь в то лето, когда солнце нестерпимо палило с небес и все вокруг пропитал запах горящей плоти.

- Я повторяю, Ворон, ты решил уйти. Напомнить тебе наш последний разговор? - вкрадчиво прошептал Трансильванец и улыбнулся.

От этой улыбки Владислав поморщился.

- Не стоит. Я все прекрасно помню и готов снова повторить все, что говорил в тот день. Какая теперь разница? Ты добился своего, задание мы выполнили, а что положили почти всю группу и случайных гражданских, так тебя это не волнует, так?

- Нет, Ворон, не волнует. И это ты тоже знаешь. А теперь говори, что именно тебе нужно.

Владислав не ожидал, что Трансильванец согласится так легко. Подвох? Но в чем? Впрочем, гадать было бессмысленно - невозможно понять существо, давным-давно переставшее быть человеком.

- В городе, где я живу, кто-то совершил обряд Поиска. С человеческим жертвоприношением. Затем убили мальчика. Я считаю, что убил его тот же человек, что совершал обряд.

- Откуда такая уверенность?

Владислав помедлил, затем неохотно сказал:

- Я говорил с ним.

- С мальчиком? С мертвым? - В голосе Трансильванца слышалось искреннее любопытство с ноткой уважительной иронии. - И как? Тебе понравилось? Неужели ты решился на это сам, в одиночку?

- Нет.

- Ты ведь живешь в Синегорске? Кто же мог быть у тебя проводником? Неужели Федор?

- Да. Я его уговорил. Но мы отвлекаемся, - несколько раздраженно проговорил Владислав. Сейчас он понимал, какой немыслимой авантюрой был его порыв говорить с мертвым в одиночку. Убийца, кем бы он ни был, дело знал и некромантов принимал в расчет. Если б не Федька… «Такой талант загубили», - сказал тот врач. Похоже, правда талантище.

-  Так вот, - продолжил Влад, - мне удалось получить от мальчика довольно четкий образ убийцы.

Теперь любопытство в голосе Трансильванца было отчетливым.

- Покажи. Это интересно.

Воронцов сосредоточился, представил себе мельчайшие черты навсегда врезавшегося в его память лица, представил, как оно возникает из серых туманных завитков, формируется, обретает плоть.

- Да… Ты все же мастер, - с искренним уважением сказал Трансильванец, глядя на сформировавшееся из тумана лицо.