Небесные Колокольцы

Растерянно теребя платок трясущимися ручками («Маникюр у него, что ли? Ох ты…»), он проблеял:

- Ну как же! Я же говорил! Я сказал всё. Мне думалось…

- Вы идиот? - с нехорошим спокойствием спросил Воронцов и продолжил, обращаясь уже к Ворожее: - За сегодняшнюю ночь я видел, как воет по убитому ребенку мать, разговаривал с ударившимся в религию некромантом, допрашивал мертвого, а под конец общался с существом, которое большинству и в страшном сне не привидится. Как думаете, Марк Тойвович, я сейчас настроен на долгий задушевный разговор?

- Честно говоря, нет, - ответил Ворожея и с жалостью посмотрел на директора.

- Я скажу, - поспешно поднял тот руки, - но прошу меня понять. В общем, если честно, то я, - он сделал глубокий вдох и выпалил: - Я подозревал, что Антонио Верде, то есть Антон Зеленко, спит с моей женой. 

«Сейчас я ему дам в морду!» - подумал Владислав. 

- Она акробатка, - сбивчиво продолжал Архипов. - Лилечка Озорицкая, она не стала менять фамилию, она известна в цирковом мире… Поймите, наш мир очень замкнут, мы стараемся не афишировать, если в коллективе какие-то трения, а тут… просто подозрения, я не мог рисковать срывом гастролей.

 

Архипов состроил гримасу, которая должна была означать: «Ну мы ж мужчины, мы ж друг друга понимаем».

- И вот я решил, что если попрошу вас последить за Верде, не называя истинной причины, то…

- Ясно. Пшел вон, - устало сказал Воронцов и с силой потер переносицу.

Алексей Николаевич смотрел на Ворожею, словно побитая собака. Тот махнул рукой в сторону двери:

- Подождите в коридоре.

Мы еще побеседуем.

Директор цирка  бесшумно исчез, а инквизитор перевел осуждающий взгляд на Воронцова:

- Ты что ж это вытворяешь, а, Германыч? В моем собственном кабинете?

- Если б не этот кретин с его гимнастическим адюльтером, мальчишки никогда не стали бы играть в детективов и паренек остался бы жив! Проклятье! Если бы он сказал мне сразу, в чем дело, я бы занялся слежкой сам, понимаешь? И мальчишка бы сейчас сидел в классе и учил историю Средних веков или что они там сейчас проходят!

- Это все сантименты, Владислав Германович, - жестко заговорил Ворожея.

Говорок мужичка из глубинки пропал, уполномоченный  выпрямился в кресле и впервые за все годы знакомства стал похож на настоящего инквизитора - сурового неподкупного воина, ежедневно боровшегося со злом. Без уступок, компромиссов и жалости к случайным жертвам. - Сантименты. Недопустимые. - В такт словам он припечатывал столешницу ладонью.