Небесные Колокольцы

Ночью скажу - звонишь ночью, там круглосуточно дежурный сидит. Договорились.

- Хорошо, - протянула она, и Влад чуть не взорвался.

Он подошел вплотную, положил ладони на спинку стула, нагнулся к лицу отшатнувшейся женщины и заговорил очень спокойно. Хотя внутри все кипело.

- То, что инквизиторы ничего не нашли, не значит ровным счетом ничего. По слогам повторяю - ни-че-го. Ему сколько сейчас? Пятнадцать? Шестнадцать?Ты понимаешь, что с ним происходит? Его в любой момент прорвет, а когда - никто не знает. Хорошо, если когда он с бабой в койке.

.. Ах, прости, когда он с девочкой в кино будет сидеть, на эту тему мы тоже не говорим, это еще неприличнее "способностей". Плохо - если в драке. Потому, что он тогда убить может. Просто не поймет, что происходит. А ты делаешь всё, чтобы он не узнал. Потому что ты эгоистичная дура и тупая мещанка.

Тамара сидела совершенно ополоумевшая. Неподвижная, погруженная в себя. Влад понадеялся, что хоть что-то до нее дошло. По крайней мере, когда он еще раз переспросил: "Ты позвонишь?", она протянула свое "хорошо" совсем с другими интонациями.

- Вот и чудесно. Ты меня подождешь, или пойдешь?

- Что?

- Насколько я помню, - сказал Влад, - по субботам школа работает.

- Уроки до трех. Адрес запишешь?

- Заречная семь. Евдокимов в другую свое дитя не отдаст.

В прихожей Тамара подкрасила губы, пригладила челку, поправила клипсы.На редкость непрошибаемая особа!

- Все-таки ты редкая свинья, - грустно заметила она.

- Ты мне льстишь. Самый заурядный гад.

На пороге она обернулась:

- Спасибо.

- Пока не за что. И... Тома, мы договорились?

- Договорились, - вздохнула она.

Процокала каблучками по ступенькам и растворилась в хрустальном сентябрьском дне, так похожем на тот, в котором они были молоды, Юрий - жив, а со сцены звучало:

Боль твоя станет росою

На весенней траве,

День твой будет спокоен,

И в сердце - свет.

Ввысь улетит птица,

В небе тревоги нет,

Будут добрые лица

Глядеть ей вслед.

Птичий путь не отмечен,

Солнечный луч угас,

Каждый весенний вечер

Дан только раз.

В небе птицы-надежды

Гнезда свои совьют.

Да не покинет нежность

Любовь мою.

Пластинку, на которой была эта песня он разбил года два назад, кино, в котором ее пела похожая на Тамару артистка давно не показывали, а сам он был не молодым сентиментальным лейтенантом, а циничной сволочью, и полагалось ему не предаваться ностальгии, а выполнять что обещал.

***

Двор встретил его неожиданно-летним теплом.