Небесные Колокольцы

Филология, говоришь... Может, тебе вот это объяснит, чего я добиваюсь...

Владислав немного помедлил, вспоминая. Наставник знал эти строки наизусть, и его выучить заставил.

Множество форм я сменил, пока не обрел свободу

Я был острием меча - поистине это было;

Я был дождевою каплей, и был я звездным лучом;

Я был книгой и буквой заглавною в этой книге;

Я фонарем светил, разгоняя ночную темень;

Я простирался мостом над течением рек могучих;

Орлом я летел в небесах, плыл лодкою в бурном море;

Был пузырьком в бочке пива, был водою ручья;

Был в сраженье мечом и щитом, тот меч отражавшим;

Девять лет был струною арфы, год был морскою пеной;

Я был языком огня и бревном, в том огне горевшим.

С детства я создавал созвучия песен дивных;

- Что это? - спросил Денис, ловя на лету подведенный наставником почти к самому его уху кусок коры. Влад чуть улыбнулся - умный мальчик сделал выводы.

- Кадд Годдо. Битва деревьев. А вот это, - предупредил он следующий вопрос Дениса, - узнавай сам.

Приличные библиотеки в городе есть. Адреса в справочнике. Если дома справочника нет, возьмешь в библиотеке.

- Есть! - козырнул Денис, - только справочник дома есть, да я и без него адрес знаю.

- Просто великолепно, - Владислав поднялся, - ну, еще круг и, не останавливаясь, к трамваю. Да, в следующий раз оденься как на выход. Не в спортивное.

- Библиотека? - удивился Денис.

- Почти. Музей.

***

Граев пересек границу Республики в комфортабельном одноместном купе спального вагона поезда "Синяя птица" с паспортом на имя Матвеева Емельяна Силантьевича, купца I-й гильдии, ездившего по делам компании "Матвеев и сыновья" в Париж, Цюрих и Дюссельдорф.

Глазам таможенников предстал несколько утомленный путешествиями по Европам, но явно довольный - то ли возвращением домой, то ли просто такой жизнерадостный - господин в слегка помятом (спал не раздеваясь) дорогом, пошитом на заказ деловом костюме и расстегнутой белоснежной сорочке.

На чуть прикрытом небрежно брошеной немецкой газетой блюдце разложены ломтики лимона, посыпанные сахаром и молотым кофе, тут же, на столике, золотится неразрезанный лимон и красуются румяные персики, а прямо среди фруктов тускловато поблескивают запонки из благородного металаа, с инициалами владельца. Над этим великолепием возвышалась бутылка коньяка "ШустовЪ". На треть полная. Или на две трети пустая, в зависимости от того, кто и откуда смотрит.