Небесные Колокольцы

Дениса оставили в покое. Шпана старалась держаться подальше - какие-то слухи о том, что случилось в парке, все же просочились,- а с учителями, похоже, было кому провести беседу.

Дениса это вполне устраивало. Учение стало даваться легко. Приемы мнемоники, которым учил его Воронцов, вполне годились и для школьных дисциплин. Денис разбаловался. На уроках он тайком читал под партой книги, которые ему подсовывал Воронцов. "Кадд Годдо" он переписал в блокнот, туда же попали и другие стихи под настроение. Еще Владислав посоветовал почитать Тибетскую книгу мертвых, "Хохот шамана","Записки об экспедиции в Монголию", и множество других, позволяющих, по разумению наставника, составить ему, Денису, собственное мнение о таящихся в нем способностях и о том, с чем  предстоит столкнуться в будущем.

Когда он уставал от раздумий о пути боевого мага, то с удовольствием перечитывал Жюля Верна, Говарда, Беляева и всю "Библиотеку Приключений". 

Денис отнес домой картошку, наспех проглотил бутерброд, запил его чашкой чая, не слушая ворчания матери: "Поешь нормально! Ну хоть не на ходу.

Сядь хотя бы!" Не хотелось задерживаться, а ей дай волю, устроит прием, под стать Версалю - с накрахмаленной скатеркой. Подкрепившись, он отправился на встречу с наставником.

Они договорились встретиться за два квартала до музея. Денис пришел слишком рано. Он стоял неподалеку от служебного входа в здание городского цирка и со своей обычной задумчивой улыбкой, которую Женька называла "я не здесь", наблюдал за происходящим.

Возле высоких двустворчатых дверей творилось столпотворение, в котором только очень опытным взглядом можно было углядеть хоть какое-то подобие порядка. По  ступеням сновали люди в рабочих комбинезонах, тащившие коробки, свертки, связки свернутых в трубки афиш, ведра, саквояжи, охапки ярких перьев, гирлянды, мотки проводов, осветительные стойки, украшенные изображениями месяца и звезд ящики и еще множество всякой разности. Нескончаемый поток этих чудесных вещей изливался из трех огромных автофургонов, почти целиком перегородивших улицу.

Ворота, ведущие на территорию цирка, к зверинцу и на внутреннюю стоянку, распахнули настежь и в них, один за другим, заезжали фургоны, автомобили с ярко разукрашенными прицепами , а замыкал процессию неимоверно длинный и блестящий черный автомобиль с откидным верхом.

Сейчас к этому авто пробивался через толпу снующих рабочих вальяжный господин в черном костюме и мягкой серой шляпе с широкой черной лентой.