Небесные Колокольцы

Ну как ты думаешь, одно дело, пятеро жили, а другое - одиннадцать. Мы с Томкой полгостиной себе отгородили, Денис - за шкафом. На кухне - четыре хозяйки. Сестры с Томкой не ладят, она тоже огрызается. Мама всех мирит - сам понимаешь, весело...

Все это Юра рассказывал ему, когда они сидели в ресторанчике за чашкой препоганого суррогатного кофе. Из чего они его только варили - из желудей, или из свеклы? За окном хмурился серенький день, на оранжевой скатерти виднелись плохо отстиранные пятна. Официантка расхаживала по залу топая как слон, юбка у нее была перекошена и чулок пополз.

.. Все было скверно и скучно, Юрка тускнел на глазах, и так хотелось побыть добрым волшебником, вытащить друга из этой паутины, расцветить для него мир.

И он совершил чудо - без каких-то усилий. Аркадий Семенович как раз накануне говорил, что неплохо бы пустить жильцов в свободную комнату. Тут же, прямо из ресторана, они рванули в музей, сорвали Зарецкого с рабочего места и, наскоро договорившись, понеслись за Тамарой.

- Тома! - восхищенно протянул Юрка, - мы во дворце!

Он тронул зеленоватые изразцы, украшавшие голландскую печку, перевел взгляд на лепнину, украсившую высокий потолок и засмелся:

- Том! Ну скажи, тебе нравится?

- Нравится, - отозвалась Тамара. Она сидела, чуть ссутулившись на обшарпанном стуле, которому было не место в этой комнате... Но что делать - за то время, пока жильцы пропадали, мебели поубавилось. 

Она, как и прежде, была хороша, но выглядела такой усталой, что Владу захотелось ее утешить, как маленькую.

Укрыть, леденец подарить. Должно быть, Юрка почувствовал то же, он подошел к жене, положил ей руку на плечо. Тамара слабо улыбнулась, кивнула в ответ на предложение немедленно отправиться за Дениской и вещами, затем вспомнила о Владе и пробормотала:

- Спасибо.

- Спасибо! - отозвался Денис, принимая чашку. Марина положила на тарелочку немаленький кусок пирога с брусникой и подвинула гостю.

- Вы очень похожи на отца, - сказал Аркадий Семенович, - но глаза, скорее, мамины.

Как она поживает?

Последовала короткая светская беседа о Тамаре, о погоде, о школе. Владислав почти не слушал, он воздал должное пирогу и варенью, размышляя о своем.

За обучение Дениса ему полагалось ежемесячное жалование, не то чтоб солидное, но позволявшее расслабиться и не гоняться за клиентурой. Он не признавался Зарецким, но в этом году дела шли неважно. Последнее дело он мысленно называл "Воронцов докатился".