Персональный Рикудо Сеннин

Когда Учиха понял, что от его резерва осталось меньше десятой части и будь всё как всегда сейчас самое время отступать, он довольно усмехнулся. Здесь и сейчас это, к счастью, не имеет смысла, а значит можно позволить себе идти до конца. Мадара отдал воину последнюю команду, прервал подачу чакры для Сусаноо и переместился на кисть огромной руки. Воин нанес свой последний удар, вложив почти всю формирующую его чакру в клинок — глубокий прямой выпад, и выпустил меч из руки, отправив его в свободный полет. Учиха перепрыгнул с кисти на летящую катану и побежал по лезвию вперед.

Через миг Сусаноо было раздроблено и развеяно. Мадара ожидал, что полет клинка попытается прервать древесная рука, на которую собирался прыжком перебраться, но статуя, вопреки прогнозу, стояла неподвижно.

Свободно долетев до огромного дзюцу, которое, как вспомнил Учиха, называлось <i>Senpō: Mokuton: Shin Sūsenju</i>, клинок воткнулся между руками в районе «плеч», позволив Мадаре спокойно спрыгнуть на голову статуи в нескольких метрах от сидящего в позе лотоса Хаширамы, с лица которого, к сдержанной радости Учиха, пропал черный пигмент.

— Природная чакра кончилась, — пожал он плечами. — Надеюсь ты не решил вдруг, что я поддаюсь? Просто, Тысячерукая Истина — прожорливая зараза, а только моей чакры для контроля недостаточно… не рассчитал маленько, ха-ха-ха!

Мадара ему поверил. Будь Хаширама хотя-бы в половину столь же расчетливым и хладнокровным шиноби, как его брат, он давно уже был бы мертв, но Хаширама был собой.

Было всего лишь два поединка, когда Мадара был настолько силён, что вынудил Сенджу сражаться абсолютно серьёзно. Потерять брата во второй раз чтобы усилиться за счёт переполнивших его ненависти и отчаяния он не мог. И, к сожалению, по условиям этой битвы у него не было с собой подконтрольного Девятихвостого Лиса. Поэтому сын гнилого бревна и глупости мог себе позволить страдать ерундой, тратя непомерные объёмы чакры на не самые надежные, с тактической точки зрения, дзюцу. Но Мадара честно для себя признавал, что только в таких обстоятельствах мог победить Хашираму.

— Потанцуем? — предложил он, распечатав из печатей на браслетах каму и гунбай (1).

— Ты ведь понимаешь, что уже проиграл? — непринужденно поинтересовался Сенджу.

— То есть ты отказываешься? — серьёзно переспросил Учиха, не соглашаясь с его утверждением, но и не отрицая.

— Не задавай тупых вопросов, Мадара, — вернув ему его же фразу Хаширама вновь жизнерадостно улыбнулся.