Трансмиграция Тимоти Арчера

Я узнала обо всем от Кирстен, а не от Тима. Через неделю после речи Тима у меня раздался телефонный звонок. Кирстен хотела пройтись со мной по магазинам в Сан-Франциско.

Если назначаешь свидание епископу, то не треплешься об этом всему городу. Кирстен потратила часы на возню с платьями, блузками, шляпками и юбками, переходя из одного магазина в другой, прежде чем хотя бы намекнула, что же происходит. Мое обещанное молчание было заблаговременно скреплено клятвами даже более изощренными, нежели клятвы розенкрейцеров.

Она то и дело обращала все в шутку и оттягивала признание – казалось, до бесконечности. Мы уже были на пути в квартал Марина, прежде чем до меня дошло, на что она намекает.

– Если Джонатан Грейвс узнает, – заявила Кирстен, – Тиму придется уйти с должности.

Я даже не могла вспомнить, кто такой Джонатан Грейвс. Разоблачение казалось нереальным. Поначалу я думала, что она шутит, а затем решила, что у нее галлюцинации.

– «Кроникл» разместят это на первой странице, – серьезно продолжала Кирстен, – а на фоне процесса по обвинению в ереси…

– Боже мой! – воскликнула я.

 – Ты не можешь спать с епископом!

– Уже успела, – ответила она.

– Ты кому-нибудь еще рассказывала?

– Больше никому. Не уверена, стоит ли тебе говорить об этому Джеффу. Тим и я обсуждали это. Мы так и не решили.

Мы, подумала я. Ах ты разрушающая сука, подумала я. Чтоб потрахаться, ты разрушаешь всю жизнь мужчины – мужчины, который знал Мартина Лютера Кинга и Бобби Кеннеди, который формирует взгляды… Мои взгляды, чтоб никого больше не называть.

– Не тревожься ты так, – сказала Кирстен.

– И чья это была идея?

– Почему тебя это злит?

– Это была твоя идея?

Кирстен спокойно ответила:

– Мы это обсуждали.

Через мгновение я разразилась смехом. Кирстен, поначалу раздосадованная, присоединилась ко мне. Мы стояли на траве у самого залива, смеясь и держась друг за друга. На нас с любопытством поглядывали прохожие.

– У вас получилось? – наконец выдавила я из себя. – То есть как это было?

– Это было прекрасно.

Но теперь он должен исповедаться.

– Это значит, что вы не можете заняться этим снова?

– Это значит лишь то, что он должен будет исповедаться снова.

– Ты собираешься отправиться в ад?

– Он собирается. Я – нет, – ответила Кирстен.

– И тебя это не беспокоит?

– Что я не собираюсь в ад? – хихикнула она.

– Сейчас мы должны быть взрослыми, – настаивала я.

– Да уж. Конечно, мы должны быть совершенно взрослыми.