Трансмиграция Тимоти Арчера

Стоя там, на траве у залива Сан-Франциско, под лучами послеполуденного солнца, я ощутила тревогу. В некоторых отношениях она действительно безответственна и груба, сказала я себе. Она ворвалась в жизнь известного и уважаемого человека. Ее сын психически болен. Она ощетинилась словно животное. Теперь будущее епископа Арчера зависит от того, чтобы однажды она не пришла в ярость и не позвонила в «Кроникл» – его будущее зависит от длительности ее пребывания в состоянии доброжелательности.

– Давай вернемся в Беркли, – предложила я.

– Нет, – покачала головой Кирстен. – Мне еще нужно найти платье, которое я смогу надеть. Я приехала в Сан-Франциско ради покупок. Одежда для меня очень важна. Мне приходится заниматься ею, я часто показываюсь на публике и полагаю, что буду показываться еще чаще – теперь, когда я с Тимом. – Ее лицо все еще пылало яростью.

– Я вернусь на метро, – сказала я и пошла прочь.

– Она очень привлекательная женщина, – отреагировал Джефф тем же вечером на мой рассказ. – Учитывая ее возраст.

– Кирстен сидит на таблетках.

– Ты не знаешь этого наверняка.

– Я подозреваю. Эти ее изменения настроения. Я видела, как она принимает их. Колеса. Ты знаешь. Барбитураты. Снотворное.

– Каждый закидывается чем-нибудь. Ты куришь травку.

– Но я в здравом уме.

– Может, и не будешь, когда доживешь до ее лет. Плохо только вот с ее сыном.

– Плохо с твоим отцом.

– Тим с ней справится.

– Ему, возможно, придется нанять для нее убийцу.

Уставившись на меня, Джефф произнес:

– Что за чушь ты несешь!

– Она неуправляема.

А что случится, когда узнает этот псих Скачущий Билл?

– Мне показалось, ты сказала…

– Он выйдет. Содержание в Павильоне Гувера стоит тысячи долларов. Не продержишься и четырех дней. Я знала людей, которые заходили к ним через парадный вход, а вылетали через черный. Кирстен не сможет содержать его там даже со всеми финансовыми средствами Калифорнийской епархии. Со дня на день он выскочит оттуда в рессорных башмаках-кенгуру, вращая глазами, – этого Тиму только и не хватало.

Сначала я знакомлю ее с Тимом, затем она рассказывает мне о своем сыне-безумце. Однажды воскресным утром Тим будет читать проповедь в соборе Божественной Благодати, а этот псих вдруг встанет, и Бог наделит его даром говорения на языках – и это послужит концом карьеры самого выдающегося епископа Америки.

– Вся жизнь – это риск.

– Возможно, доктор Кинг именно это и сказал в последнее утро своей жизни.