Новый Рубеж

Он заговорил что-то, на своем странном языке, резкостью и отрывистостью слов напоминавшем немецкий, в его «классическом» восприятии в русской культуре, по фильмам о Великой Отечественной. Видя, что его не понимают, раненый потянулся к поясу, вытягивая из-за него увесистый кожаный мешочек, и толкая его в сторону Антона. Он поднял мешочек с земли, и быстро развязал закрывавшую его плетеную тесемку. Внутри были золотые и серебряные кругляши, ничем не похожие на те, что были в часовне, а также пузырек из покрытой каким-то лаком керамики, с плотно притертой крышкой.

Деньги? Но зачем он дает эти деньги? Плата за помощь? Или, возможно, дворф имел в виду бутылек? Антон чуть взболтнул сосуд. В нем точно не жидкость. Открыв крышку, он вытряхнул на подставленную ладонь три круглых белых жемчужины, каждая примерно по половине сантиметра в диаметре. Заметив его манипуляции, дворф слабо кивнул головой, и показал себе на рот, продемонстрировав один оттопыренный палец. Он хочет, чтобы ему дали одну таблетку? Видимо, это какое то лекарство. Раз хочет, значит надо помочь. Осторожно повернув дворфа на бок, Антон вложил жемчужину ему в рот, и закрыл пузырек. Ничего особенного не происходило. Дворф проглотил жемчужину, и тяжко вздохнул, после чего заговорил блеклым голосом, периодически останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Язык был тот же, но чудо! Антон, как ни странно, мог его понимать. Опять какая-то местная магия?-Помоги мне… Подняться… Я могу… Остановить кровь…-Понял. – Антон аккуратно перевернул дворфа, после чего потянул его за руки, помогая сесть. Тот сморщился от сильной боли, однако стерпел все, стиснув зубы, и не проронив ни единого жалобного звука. Ощупав застрявший в ране осколок, дворф резким движением разорвал окровавленную штанину. Сколько ж в нем силы, если даже в таком состоянии он способен порвать плотную ткань в клочья.-Помоги вытащить… Мне тяжело… - Дворф указал на металлический фрагмент. Антон хотел было возразить, но решил что коротышке виднее, что делать со своим многострадальным телом. Осторожно обмотав острый осколок куском тряпки из сумки, он со всех сил потянул его на себя. Тут даже крепкий дворф взвыл от боли, как раненый зверь. И как только не отключился? Осколок вышел из раны, и кровь начала активно, но без фанатизма, вытекать наружу. Дворфа это явно не волновало. Вытянув руку в направлении раны, он застыл, сосредоточившись. Вокруг ранения начали появляться чуть светящиеся линии. Они пересекались и сливались, образуя сложную структуру.