Варлок

Хипстерша, ещё больше нахохлившаяся в своём гнезде, от предложения гордо отказалась, молча окатив нас презрительным взглядом, и демонстративно уткнулась в своего Бродского. Разборки из-за подобного хамства Марина затевать не стала, присмотрелась повнимательнее к имени автора на обложке книги, высокомерно и очень по-аристократически фыркнула. Ну да, всё правильно, была бы честь предложена! К тому же я не сомневался, что уж кто-кто, а моя учительница должна прекрасно разбираться в поэзии. Так что мы вдвоём устроили эпичнейшую зарубу за звания короля или королевы дураков, чем довели Агнель до натурального белого каления.

Надо сказать, играла девушка из рук вон плохо, но уж очень азартно. Даже повизгивая от восторга, когда ей удавалось завалить меня картами. Складывалось впечатление, что вот такие простые житейские радости, например, посидеть с кем-то за настольными играми, ей перепадают не часто. И у меня рука не поднялась огорчить превратившуюся в озорную девчонку учительницу частыми проигрышами.

Поэтому пришлось подыгрывать, но так, чтобы она не заметила, иногда выкручиваться за двоих. А то и вовсе откровенно жульничая и пользуясь своими возможностями, подсовывая ей нужные масти. Пару раз я даже подкладывал стащенные из отбоя козыри прямо ей в руку, благо с моей скоростью сделать это оказывалось предельно просто. Но как забавно было наблюдать, как на симпатичной мордашке отображалась титаническая работа мысли… когда она вдруг обнаруживала, что у неё откуда-то ни с того ни с сего появился валет пик.

Время до ужина пролетело незаметно. А вот после него я категорически отказался от посиделок у Марины и потребовал немедленно ложиться спать. Поезд прибывал утром, и сонный зомби вместо человека, который по идее должен за мной надзирать, мне был не нужен. Та поворчала, но прониклась и послушалась. Спрятав ПМК и пожелав «Спокойной ночи», она скрылась в своём купе. У нас мужики уже тоже угомонились, успев слегка, но без особого фанатизма, поправить своё расшатавшееся долгой поездкой здоровье.

Всё же завтра нас ждала бывшая столица, и все хотели встретить её в наилучшей форме. И я тоже – так что книга была отложена на потом, а я погрузился в сон.

* * *

Стоя на перроне Ярославского вокзала возле грузового отсека нашего вагона, я с изумлением смотрел на воздвигающуюся гору из чемоданов, коробок, сумок и ещё каких-то чисто женских ридикюлей, причём одинаковой расцветки, грозящую вскоре обогнать меня по высоте.