Жажда магии

Я привык не высказывать вслух свои взгляды о современной моде, искусстве, обычаях ночных эльфов, но меня часто посещал вопрос, откуда в душе Тиранд и Малфуриона такое презрение к культуре нашего народа? Почему они так стремятся вернуть то, от чего ночные эльфы давно ушли? Деревянные здания, простую одежду, друидизм и поклонение Богам. Почему не могут принять настоящее? Ведь я был уверен, что ночным эльфам звезды несут великое будущее, и мы находимся на его пороге, так почему брат и Тиранд желают вернуть прошлое?

Я вновь взглянул на Тиранд, но не решился задать вопрос.

Я всегда останавливался, чувствуя, что последующий разговор не принесет мне ничего хорошего. Вместо этого я решил отвлечь девушку от ее мыслей:

— Тиранд, смотри, там собралась какая-то толпа, быть может, мы сможем увидеть что-то интересное? — да, если бы я знал, что было выставлено на соседней площади, то ни за что не привлек бы внимание девушки.

— Пойдем, — сказала она излишне бодро, словно и сама была рада прервать затянувшееся молчание.

Пройдя на площадь и без труда пробравшись в первые ряды, в этом помог статус Тиранд, как прислужницы Элуны, мы оказались перед большой клеткой. Внутри этой клетки сидел тролль. Не самое редкое зрелище. Пограничные сражения с троллями не замирали ни на одни сутки, а так как ночные эльфы уверенно выигрывали в этих стычках, недостатка в пленных не было. И вот сейчас пленный тролль, явно бывалый воин, покрытый шрамами, злобно смотрел на окружившую его радостную толпу.

Я и сам испытывал удовольствие от вида поверженного и униженного врага. Шрамы и татуировки давали понять, что перед нами сильный и опытный воин, отмеченный в своем племени, а это говорило о многих погибших от его руки эльфах, иначе заслужить эти метки он не мог.

— Как они могут быть так жестоки, ведь это же живое существо… — прошептала Тиранд.

В нашу сторону обернулись, у эльфов отличный слух, и стоящие невдалеке от Тиранд смогли услышать ее слова. Услышать и не понять. Я и сам не мог принять ее жалости к троллю, ведь пусть и находился на границе недолго, но смог познакомиться с троллями и их обычаями.

И память об этом до сих пор стоит у меня перед глазами, стоит сожженная деревня, в которой враг убивал всех, а затем уносил живых или мертвых в свои земли. Тогда мой отряд вместе с другими опоздал к началу пиршества и мог увидеть стоявшее на столах мясо моих сородичей, потерянных, плачущих женщин, на чьих глазах убивали и ели их детей.